Став разведчиком, Зорге, как теперь общепризнанно, немало преуспел на этом поприще, проявив выдающиеся профессиональные качества. Достаточно сказать, что на основе анализа методов его работы американские спецслужбы подготовили учебное пособие, которое Аллен Даллес сопроводил следующими словами: "Это даст будущему офицеру представление о многих деталях, которые невозможно заранее предусмотреть… Он сможет до мельчайших подробностей проследить новую историю контрразведки и секретных служб и с таким же усердием изучать причины успехов и неудач…"
В короткие сроки буквально на пустом месте Зорге создал нелегальную резидентуру. Особенностью деятельности "Рамзая" как резидента являлось то, что он не только объединял и направлял работу своей агентуры, но и лично сам вел непосредственную разведку по Германии, используя приобретенное им положение доверенного лица германского посольства. Именно германское посольство являлось для него основным источником разведывательной информации.
В плане-приказе, данном "Рамзаю" и определяющем его задачи, лично Урицким было приписано: "Самым эффективным было бы установление служебного или даже полусекретного сотрудничества в немецком посольстве".
В показаниях, данных им японским следователям, Зорге пояснил: "В ходе моего визита в Москву в 1935 году я получил разрешение снабжать посольство определенным количеством информации, с тем чтобы укрепить свои позиции. Причем решение вопроса, какую именно информацию передавать и когда, было оставлено на мое усмотрение. Но я обещал Москве, что ограничу подобную информацию до минимума".
Как писал Зорге, простейшими способами вести шпионскую работу внутри германского посольства были "обсуждения, консультации и изучение, а также обмен второстепенной информации на информацию первостепенной важности — другими словами, использовать шпроту, чтобы поймать макрель". Это был основополагающий принцип "Рамзая" в добывании ценных сведений. Им руководствовался и Одзаки, добывавший наиважнейшую стратегическую информацию. В сформулированных им требованиях к разведчику Одзаки на первое место ставил хорошую осведомленность самого разведчика. "В наши дни, — считал он, — нельзя быть хорошим разведчиком, не будучи одновременно хорошим источником информации, т. е. быть очень осведомленным человеком".
Именно отдельные "информационные услуги" со стороны "Рамзая" помогли ему стать своим человеком в посольстве, развить доверительное неофициальное сотрудничество с ответственными сотрудниками посольства, включая послов, сначала Дирксена, а затем Отта, получить доступ к конфиденциальной информации и секретным документам. Нередко бывало так, что Зорге показывал послу Отту тщательно проверенные разведматериалы, собранные им через Одзаки и Мияги, тем самым повышая свои шансы спровоцировать получение конфиденциальных материалов с германской стороны. Существует свидетельство того, что информацией Зорге пользовались и спецслужбы Германии. В своих мемуарах группенфюрер СС, шеф 4-го управления РСХА — тайной службы эсэсовцев за границей — Вальтер Шелленберг пишет, что услышал о Зорге от Вильгельма фон Ритгена, главы Немецкого информационного бюро, и агента СД. В то время Зорге работал на Немецкое информационное бюро и одновременно на "Франкфуртер цайтунг". Он поддерживал с фон Ритгеном личную переписку, причем письма Зорге были, по убеждению Шелленберга, подробными обобщающими докладами.
Из мемуаров Вальтера Шелленберга:
Как видим, используя метод "информационных услуг", Зорге немало преуспел в надежном прикрытии своей разведывательной деятельности. Более того, неоднократное подчеркивание Шелленбергом важности аналитических отчетов, получаемых Берлином от Зорге, невольно наводит на мысль о том, что эти материалы каким-то образом использовались, а значит, влияли на германскую политику не в ущерб интересам Советского Союза.
Гестаповец полковник Мейзингер, работавший в Токио в качестве атташе по вопросам полиции и одновременно выполнявший задание Берлина следить за Зорге, говорил, что Зорге был нужным лицом в германском посольстве, поскольку имел тесные контакты с японским правительством.
Действительно, Зорге был неплохо осведомлен о том, что делалось в правительственных кругах Японии и какие там принимались решения. Этим он был обязан прежде всего своему ближайшему помощнику и другу доктору Ходзуми Одзаки. Достаточно напомнить, что Одзаки был неофициальным советником князя Коноэ, трижды занимавшего пост премьер-министра. Он входил в "Асамешикаи" ("Клуб завтраков", позже переименованный в "Клуб среды"), некий кухонный кабинет министров, который давал советы премьеру по самому широкому кругу вопросов внутренней и международной политики. Одзаки не только добывал ценную разведывательную информацию, но, что не менее важно, он мог влиять на выработку важных политических решений. Что дело обстояло именно так, документально зафиксировано в "Мемо из телеграмм "Рамзая" № 110, 111, 112, 113 от 18. 4. 41", где, в частности, говорится: "…Рамзай просит директив. Отто (Одзаки) имеет некоторое влияние на Коноэ и других лиц и может поднимать вопрос о Сингапуре, как острую проблему. Поэтому он запрашивает о том — заинтересованы ли мы, чтобы толкать Японию на выступление против Сингапура".
Далее сообщает, что он ("Рамзай") имеет некоторое влияние на германского посла Отта и может подталкивать или сдерживать его от оказания давления на Японию в вопросе ее выступления против Сингапура. Просит указаний. Сам Зорге был убежден, что политическое влияние группы имело гораздо большее значение, нежели добывание разведывательных данных.
"Мое убеждение состояло в том, — писал он, — что если думать об успешном выполнении наших разведывательных целей в Японии, то необходимо глубоко разбираться во всех вопросах, хотя бы в какой-то степени имеющих отношение к нашей миссии. Иными словами, я никогда не думал, что вся работа заключается лишь в организационно-технической стороне дела, то есть в простом получении указаний, передаче их товарищам и отправке информации в Москву. Как руководитель разведывательной группы, действующей за границей, я не мог так легко относиться к своей собственной ответственности.
Я всегда полагал, что человек, находящийся в таком положении, не должен удовлетворяться простым сбором информации, а обязан приложить все усилия, чтобы обладать полным пониманием вопросов, имеющих отношение к его собственной деятельности. Несомненно, сам по себе сбор информации — дело очень важное, но я считал, что самое важное — умение проанализировать материал и дать ему оценку с общеполитической точки зрения. Я всегда серьезно воспринимал задания… но я считал отнюдь не менее важным выявлять… новые виды деятельности, новые вопросы, новую ситуацию, возникавшие в процессе задания, и докладывать обо всем этом".
Упомянутый шеф политической разведки Германии Вальтер Шелленберг писал в своих мемуарах: "Для меня навсегда осталось загадкой, почему секретная служба России дала ему (Зорге) такую огромную личную свободу в противоположность своей обычной практике держать агентов под жесточайшим контролем. Возможно, что он имел влиятельных защитников в 4-м управлении МВД, а может быть, русские правильно поняли его характер и пришли к заключению, что он больше принесет пользы, если будет иметь полную свободу действий".
Однако не все было так однозначно в отношениях между Центром и Зорге. На существовавшие между ними трения указывают некоторые радиограммы. "Мой дорогой Рамзай, — говорится в одной из них, — я вновь обращаюсь к вам с просьбой изменить ваш метод собирания информации…Так и только так ваше пребывание в Японии будет иметь хоть какую-то ценность для нашей работы…" Или другое указание: "Два месяца назад я указал, что вашей самой непосредственной и важной проблемой было воспользоваться услугами нескольких японских армейских офицеров, но до настоящего времени не получил ответа… Я считаю эту работу жизненно важной для решения проблемы. Будьте добры телеграфировать наблюдения и планы. Уверен, что вы добьетесь в этом успеха". Или вот такая оценка поступающей от Зорге информации: "Присылаемые "Зонтером" материалы о японской армии никакой ценности не представляют. Если же действительно сообщает что-то важное (например, о переговорах японцев с немцами), то проверить такое сообщение не представляется возможным, так как оно преподносится с оговоркой: "об этом знают только двое: я и Отт". А вот одно из замечаний тогдашнего работника ГРУ: "Характерно, что если Центр ставит "Рамзаю" какие-либо конкретные вопросы, то "Рамзай", как правило, в очередных донесениях даже и не касается этих вопросов, а доносит "свое". Получается, что не Центр руководит работой "Рамзая", а "Рамзай" ведет за собой Центр".
На отношения Зорге с Центром, безусловно, наложило отпечаток то обстоятельство, что в период массовых репрессий, в результате "чисток" разведка была сильно ослаблена, причем не только количественно, но и качественно. Она лишилась многих опытных, высокопрофессиональных сотрудников, особенно из числа начальников и руководителей среднего звена. Были арестованы и расстреляны Урицкий, Артузов, Карин, Борович и другие. Пришедшие им на замену люди не всегда оказывались на высоте задач, которые им надо было решать. Не составлял исключения в этом смысле и 2-й отдел. Среди тех, кто курировал разведдеятельность Зорге, были такие, кто в глаза его не видел, получил "Рамзая", так сказать, по "реестру" и, конечно, не имел представления о масштабах личности этого разведчика. В их понимании это был обычный шпион, обязанный неуклонно выполнять волю Центра, которая нередко выражалась в постановке перед резидентурой чисто утилитарных, сиюминутных задач.
На тот момент "своевольство" в поведении и действиях Зорге, безусловно, имело место, но было объективно оправданным. Смирись Зорге с ролью простого шпиона, он был бы одним из многих полезных бойцов незримого фронта, но не тем выдающимся разведчиком, какого мы знаем.
Сталин и Зорге
Аллен Даллес в уже упоминавшейся книге "Искусство разведки", давая исключительно высокую оценку разведывательной деятельности Зорге и, в частности, добытой им информации о том, что Япония не нападет на Россию, писал: "Для Сталина эта информация была равноценна нескольким дополнительным дивизиям, и он признал себя должником Зорге, но ничего не сделал, чтобы помочь ему, когда тот был схвачен".
Сталин и Зорге — эта тема затрагивается очень часто, когда речь заходит о Рихарде Зорге. Исследователи задаются вопросом: был ли Зорге лично известен Сталину? Почему Сталин проигнорировал сообщение разведчика о точной дате нападения Германии на Советский Союз? И наконец, почему, как заметил Аллен Даллес, ничего не было предпринято, чтобы спасти Зорге, когда тот был схвачен?
Сегодня, когда рассекречиваются многие документы и становятся достоянием гласности факты, относящиеся к Сталину, не приходится сомневаться, что вождь прекрасно понимал место и роль разведки в жизнедеятельности государства.
Известно, что он регулярно лично заслушивал доклады руководителей ГРУ, НКВД по вопросам разведки, использовал агентурные материалы, которыми его питали при принятии ответственных решений. Свои взгляды на общее содержание работы разведки Сталин изложил незадолго до смерти в ноябре 1952 года на заседании Комиссии по реорганизации разведывательной и контрразведывательной деятельности. Вкратце они сводятся к следующему:
Характеризуя отношение Сталина к разведке, нелишне будет вспомнить и его письмо президенту США Рузвельту от 7 апреля 1945 года, где говорится: "Что касается моих информаторов, то, уверяю Вас, это очень честные и скромные люди, которые выполняют свои обязанности аккуратно… и не имеют намерения оскорбить кого-либо. Эти люди многократно проверены нами на деле".
Вместе с тем разведка никогда не выполняла роль самодовлеющего фактора. Для государственного руководства она была лишь инструментом политики. Обратимся к свидетельству ближайшего сподвижника Сталина В. И. Молотова, который в беседе с писателем Ф. Чуевым высказал следующее суждение: "Я считаю, что на разведчиков положиться нельзя. Надо их слушать, но надо их и проверять. Разведчики могут толкнуть на такую опасную позицию, что потом не разберешься. Провокаторов там и тут не счесть. Поэтому без самой тщательной, постоянной проверки, перепроверки нельзя на разведчиков положиться…
Нельзя на отдельные показания положиться. Но если слишком, так сказать, недоверчивыми быть, легко впасть и в другую крайность. Когда я был предсовнаркома, у меня полдня ежедневно уходило на чтение донесений разведки… Задача разведчика — не опоздать, успеть сообщить".
Рихард Зорге выполнил свою задачу. В канун войны радиограммы от него в Центр шли одна за другой. Зорге предупреждал московское руководство о грозящем нападении гитлеровской Германии на Советский Союз. 28 декабря 1940 года он радировал в Центр: "Каждый новый человек, прибывающий из Германии в Японию, рассказывает, что немцы имеют около 80 дивизий на восточной границе, включая Румынию, с целью воздействия на политику СССР. В случае, если СССР начнет развивать активность против интересов Германии, как это уже имело место в Прибалтике, немцы смогут оккупировать территорию по линии Харьков — Москва — Ленинград. Немцы не хотят этого, но прибегнут к этому средству, если будут принуждены на это поведением СССР. Немцы хорошо знают, что СССР не может рисковать этим, так как лидерам СССР, особенно после финской кампании, хорошо известно, что Красной Армии нужно, по крайней мере, 20 лет для того, чтобы стать современной армией, подобной немецкой…" Эта информация была доведена до сведения Сталина и Молотова.
В шифрограмме Зорге, посланной 2 мая 1941 года говорилось: "Я беседовал с германским послом Оттом и морским атташе о взаимоотношениях между Германией и СССР. Отт заявил мне, что Гитлер исполнен решимости разгромить СССР и получить европейскую часть Советского Союза в свои руки в качестве зерновой и сырьевой базы для контроля со стороны Германии над всей Европой.
Оба — посол и атташе — согласились с тем, что после поражения Югославии во взаимоотношениях между Германией и СССР приближаются критические даты.
Первая дата — время окончания сева в СССР. После окончания сева война против СССР может начаться в любой момент, т. к. Германии остается только собрать урожай.
Вторым критическим моментом являются переговоры между Германией и Турцией. Если СССР будет создавать какие-либо трудности в вопросе принятия Турцией германских требований, то война будет неизбежна.