Риск.Молодинская битва.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Поясно поклонившись, шагнул из шатра. Вдогон ус­лышал:

— Зови первого воеводу Передового полка.

Князь Андрей Хованский вошел с совершенно нескры­ваемым неудовольствием: его, первого воеводу Опричного полка, а не земского, что к тому же и по численности даже не меньше Большого полка, зовут после воеводы Сто­рожевого. Его, князя Хованского, сам государь поставил на полк, и это должен бы помнить главный воевода.

Не поклонился. Кивнул лишь небрежно, с подчеркну­тым высокомерием.

Князь Михаил Воротынский воспринял это высокоме­рие с досадой, но не стал сразу же ставить воеводу на ме­сто. По-доброму предложил:

— Садись, князь. Разговор долгий предстоит. В ногах правды нет…

— Верно сказываешь: в ногах правды нет, только вон сколько времени проторчал я у тебя под порогом на но­гах.

Вновь пропустил князь Воротынский мимо ушей обидную реплику князя Андрея Хованского, повел раз­говор о деле.

— Стоять полкам в сей год наметил я по-иному. Твое­му полку сработал тайный стан. Половину туда уведешь, я сам провожу, вторую половину раздели по отрядам и поставь за заставами Сторожевого полка поодаль от пере­прав. Верстах в пяти, а то и чуток подальше. Особенно

крупно встань у Сенькиного перевоза, у Дракина брода и у Телишова…

— Мой полк Передовой, — резко возразил князь Хо­ванский. — И не мне по оврагам сидеть или спину Сторо­жевого оберегать!

Не вдруг обрубил князь Воротынский заносчивого во­еводу — заносчивы были тогда все опричники, коих царь поставил на целую голову выше земских, — помолчал, обдумывая, как ловчее ответить, чтобы понял Хован­ский всю неуместность пререканий и исполнял бы при­казы точно и с прилежанием. Потом заговорил. Жестко, словно вбивал колья для тына:

— Запомни, князь! Я не потерплю непослушания! Непоймешь, заменю тебя Хворостининым! Ясно?!

— Меня сам государь первым поставил!

— Ведомо мне это! Но ведомо, как и тебе, иное! Сколь­ко крови пролилось ратников и пахарей по вине воевод, споривших перед сечами о главенстве. Так вот, я, как главный воевода Окской рати, как слуга ближний госу­даря, чин, князь, не в пример твоему, предупреждаю те­бя, князь: я подобного не потерплю! А перед государем ответ мне держать!

Помолчал, утихомиривая гневность свою, и, теперь уже мягче, вновь заговорил:

— Тебе государь наш Иван Васильевич сказывал, вер­но, что Девлет-Гирей замыслил, какую рать собрал на нас? Нет? Худо. Так вот, слушай: если он верх возьмет, не быть больше России. Князей и бояр русских — под ко­рень. Воевод, кто не обасурманится, тоже — под корень. Сам в Кремле сядет, а на все наши города правителями царевичи, мурзы и князья ханские собраны. Не данницею Россию идет сделать, а ханствовать в ней. Как в свое время Мамай намеревался.

— Ну, Мамай — иное дело. Он же не чингисид. Ему в Орде править не дозволено было, вот он и решил сесть на трон в Москве…

— Верно. Только и Девлетка такое же наметил, хотя он чингисид. Тогда, как он считает, Астрахань и Казань его станут, а Орда снова в Золотую превратится. Тогда и замысел Чингисхана достичь берегов великого западно­го моря можно будет выполнить. Так что не только о

России мечтает Девлетка, но и о иных странах, что за на­шей спиной. К тому же — не одинок он. Османцы его поддерживают, генуэзцы к нему внаем идут… И вот, спрашиваю я, позволительно ли нам в такое время шап­ки ломать?

— Но я должен знать обо всем, что ты, князь, задумал. Иначе какой же я первый воевода Передового полка.

— Поведаю. Тебе одному из всех первых воевод. Толь­ко поклянись Богом, что никому до времени ничего нескажешь.

— Клянусь Господом Богом! Слово твое останется со мной до смерти.

Михаил Воротынский поверил клятве, хотя она исхо­дила из уст царского опричника, а для них не было ничего святого — известно это всей Земле Русской необъят­ной, до самых до захолустных деревушек.

— Рискованно, — высказал свое отношение князь Анд­рей Хованский, выслушав подробнейший рассказ главно­го воеводы. — Очень рискованно. Но — великомудро. При малых силах самое то, что нужно. — И еще раз уточнил: — Мой полк, выходит, — главный стержень замысла.

— Верно понял. Сумеешь раздразнить хана так, чтобы он на гуляй-город хотя бы пару туменов пустил, тогда он точно в петлю угодит, сам того не заметив.

— Сделаю, князь, все, что смогу.

— И даже больше того…

— И даже больше. И то сказать: дюжина тысяч отбор­ных ратников, не шуточки какие. А уж распорядиться ими, поверь мне, я сумею.

— Ведомо то мне. Воевода ты видный, не из замухры­шек. И правая рука твоя, князь Хворостинин, тоже не лыком шит. Третий, — Богдан Вельский, — молодо-зеле­но, но, надеюсь, тоже не подведет, особенно если ты нава­лишь на его плечи посильную ношу. Только, князь, не