Риск.Молодинская битва.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Силки с петлями — бог с ними. Зайцев и птицу, ка­кая попадет, лисы и волки пожрут, а вот капканы… При­дется лыжи в лес навострить. Попрошусь у Никифора, чтобы выпустил. Затемно уйду.

— Возьми меня, — попросил Ахматка и для убеди­тельности добавил: — Можем разбежаться. Я — к боло­тине, ты — к ближнему лесу. Быстрей управимся.

— Верно мыслишь, хотя и татарин. Так-то, слов нет, проворней.

Не возникло даже у кузнеца мысли, что Ахматка — крымский татарин — может лукавить, замышляя зло. Да откуда такому подозрению появиться: Ахматка не дерзит, услужлив, кувалдочкой наловчился махать до­вольно разумно, соизмеряя силу удара, стал привычен, вот и обрел доверие.

Никифор, узнав о просьбе кузнеца, тоже не особенно упорствовал. Спросил только для порядка:

— А татарина не зря берешь?

— Попроворней управимся.

— Дроб лить без тебя смогут?

— Еще как. Ловкие подсобники. Приспособились бы­стро.

—  Что ж, с богом тогда. Поспеши только. Стрел для самопалов еще бы наковать.

—  Да я их наковал тьму-тьмущую. Но если велишь, что ж еще не наработать в запас. Стрела — не ядро. Сколь велишь, столько и сработаю.

Ни воевода, ни кузнец не ведали, что в то самое время, когда они вели вот эти самые разговоры, Ахматка прила­живал в рукав нагольного полушубка кистень. Выбрал не очень большой, но с длинным ремешком.

Безоблачное небо еще подмигивало звездам, а восток только-только собирался светлеть, вышли за городские ворота кузнец с молотобойцем и по прихваченному ноч­ным морозцем насту заскользили к лесу. Наст похрусты­вал, морозец утренний бодрил, Золоторук бежал весело, вовсе не оглядываясь. Меж деревьев господствовала тем­нота, смягченная лишь снежной белизной.

— Повременим чуток и — как условились.

Ахматка встал совсем близко. Слева и немного поза­ди. Напружинился весь, ожидая подходящего момента. Он еще вчера решился на злое дело, задумав свершить его сразу же, как укроют их ели и сосны, и теперь с не­терпением ждал, когда кузнец отвернется. И момент этот настал.

Просвистел кистень и хрястнул по затылку — Золото­рук, даже не ойкнув, ткнулся лицом в наст, отчего тот жа­лостно хрустнул. Ахматка уже несся, не оглядываясь, между деревьями, в обход стольного града княжеского, ли­куя душой и подгоняемый каким-то безотчетным страхом, невольно возникшим от лесной глухоманной тишины. Его не волновало, смертельным ли стал удар кистенем, или очухается кузнец, но если такое случится, то не вдруг и, значит, у него есть время убежать подальше, затем, выйдя на дорогу, сбить следы, а уж потом вновь углубиться в лес­ную чащу, чтобы не оказаться в руках погони, какую на­верняка, как он предполагал, за ним пошлют.

Послать-то послали, только без толку. Да и какой мог оказаться толк, если Золоторука доставили в град лишь к полудню. Как он выжил, одному Богу известно.

Удар кистенем пришелся чуть повыше темени, опуш­ка боярки немного смягчила его резкую силу, что и спас­ло мастера, который, даже придя в себя, не мог шевель­нуть головой от пронизывающей боли.

Сняв рукавицу, потянулся кузнец пальцами к месту удара и почувствовал липкую теплость. «Ишь ты, супо­стат! Пробил!»

Выходило, снегом нельзя охладить голову, придется переждать немного, а как станет вмоготу, тогда уж под­ниматься.

Время от времени кузнец пытался привстать. Не вы­ходило ничего, но он упрямо повторял и повторял по­пытки и вот наконец смог приподняться на локтях. Ло­мит голова, но — терпимо. Что слезу боль вышибает, так это ничего, сознание не помутилось бы — вот глав­ное.

Когда уже невтерпеж стало, вновь опустился на снег, только теперь не лицом вниз, а на бок. И ничего. Боль да­же утихла чуток. Полежав немного, попытался сесть. Удалось. Он покачивался, как маятник, но сидел. Пере­могая боль. Больше не ложился.

И вот он уже на ногах: стоит, опершись плечом о бело­ствольную березку, и аж дыхание перехватывает от не­стерпимой боли.

«Крепись! — сам себе велит кузнец упрямо. — Кре­пись!»

Много времени простоял он у спасительной березки, выдюжил, перемог себя и сделал первый шажок. До бли­жайшего дерева. Ничего, терпимо. Есть сила! Есть! Шар­кай теперь лыжами от ствола к стволу до самой опушки. С передышками, конечно.

Возник даже в мыслях наглый вопрос: «А как с капка­нами? Мучиться будет зверь, если попадет». Но разве до капканов теперь, до поля бы добраться!

«Бог простит. В город спешить надобно».

Легко сказать — поспешить. До опушки добрел с го­рем пополам, а как оторваться от последнего дерева и шагнуть в чистое поле? Духу не хватает. Солнце уже поднялось изрядно, лучится ласковым теплом, наст мягчит. И ветерок легкий, ласковой теплотой обвевает. Весна-красна. Дух поднимает, но не настолько, чтобы смелости хватило двинуться по полю.

Только нельзя торчать на опушке вековечно! О ковар­стве татарина непременно нужно поведать Двужилу. Чем скорее, тем лучше. Глядишь, удастся перехватить, если послать конников к Одоевской и Белевской засекам. Не минует он их, супостат проклятый.

Набрался наконец кузнец смелости, оторвался от бе­резы и — зашаркал лыжами, подминая повлажневший снег.