Черный камень плотно укреплен в стене, в восточном Углу Каабы. Выступающая его часть украшена серебром, взгляды паломников прикованы к этому маленькому кусочку скалы. Двигаясь против часовой стрелки, правоверные совершают семь кругов вокруг Каабы.
Толпа медленно несет Ибн Баттуту по кругу. Сердце его бешено колотится, очертания Каабы расплываются и двоятся от застящих глаза слез. Поднявшееся из-за холмов солнце печет немилосердно, но кто замечает это, шепча пересохшими губами страстные мольбы о вожделенном милосердии аллаха!
Закончив церемонию, паломники идут к колодцу Земзем. Колодец окружен мраморной оградой, с четырех сторон ее установлены резервуары с водой, где правоверные совершают омовения.
Следующий ритуал — бег между холмами Сафа и Мерва, символизирующий метания Агари в поисках воды для умирающего сына. Шлепая сандалиями, правоверные бегут по базару, тянущемуся от подножия Сафа к подножию Мерва. Четырежды им приходится бежать с юга на север и трижды — с севера на юг…
«Между Сафа и Мерва, — пишет Ибн Баттута, — находится великолепный рынок, где продаются зерно, мясо, финики, жир и разные фрукты. Люди, бегущие от Сафа к Мерва, протискиваются сквозь толпы покупателей около лавок».
В канун девятого дня месяца зуль-хиджжа Ибн Баттута отправляется в Мину, расположенную среди гранитных скал в пяти милях к востоку от Мекки. В начале одной-единственной улицы Мины фонтан и напротив него древнее строение, которое называют «домом дьявола». В Мине паломники разбивают палаточный городок и проводят ночь в благочестивых беседах, отдыхая перед центральной церемонией хаджа — «стоянием» в долине Арафат.
Священная гора Арафат, где, по преданию, после долгой разлуки Адам встретил и узнал Еву, находится в пяти милях от Мины.
Паломники выходят в путь затемно, после утренней молитвы, и достигают подножия горы через три-четыре часа. К полудню в голой каменистой долине собираются сотни тысяч людей. Солнечные лучи, как буравчики, вгрызаются в незащищенные затылки; жар поднимается от раскаленных камней, как от жаровен, проникает сквозь подошвы сандалий, жалит ноги. Но в страдании паломники видят особую благодать, и, когда хатиб начинает свою взволнованную, страстную проповедь, люди замирают, смиренно опустив головы. Пронзительный голос проповедника звучит в полной тишине, и лишь шуршат раздуваемые горячим ветром белоснежные полы ихрамов.
Когда солнце начинает клониться к закату, паломники срываются со своих мест и, обгоняя друг друга, устремляются к горе Муздалифа, где согласно предписанию пророка они обязаны совершить вечернюю молитву. У Муздалифы они собирают мелкие камешки, которые в долине Мины мечут в белые каменные столбы, олицетворяющие дьявольскую силу.
Наконец наступает десятый день месяца зуль-хиджжа, которым завершается семидесятидневный сезон паломничества. В этот день правоверные закалывают жертвенных животных, как бы заново проигрывая сюжет коранической легенды о новосостоявшемся заклании Исмаила.
После того как брошенный в пустыне с Агарью Исмаил счастливо избежал смерти, напившись воды из священного источника Земзем, разверзшегося у его ног, ему суждено было пережить еще одно испытание: аллах приказал Аврааму принести его в жертву.
Богобоязненный отец не посмел воспротивиться воле всевышнего, но в последний момент свершилось чудо. Оценив смирение и преданность Авраама, аллах повелел, чтобы вместо Исмаила в жертву принесли барана. Заклание жертвенного животного стало важнейшим ритуалом паломничества, символизирующим бесконечную покорность верующих непререкаемой всеобъемлющей воле аллаха.
В течение трех дней после жертвоприношения паломники совершают обряд «побивания шайтанов». По обычаю каждый из паломников должен кинуть в «дьявольские столбы» от сорока девяти до семидесяти камней.
После этого паломники спускаются в Мекку, где совершают последний, прощальный обход Каабы, и, повязав голову зеленым тюрбаном, покидают священный город.
Мекка быстро пустеет. Один за другим уходят из ее предместий караваны, и уже через несколько дней после окончания хаджа жизнь в городе возвращается в свое обычное русло. Кроме местных жителей, которых не более двух тысяч, в Мекке проживает некоторое число благочестивых богомольцев из разных стран. Их называют муджавирами, что означает «соседи аллаха». Кое-кто из них задерживается в священном городе на месяц-два, другие живут здесь годами, ежедневно исполняя по пять молитв, каждая из которых стоит тысячи.
Ибн Баттута живет в доме, стоящем неподалеку от западной стены Заповедной мечети. Окна его комнаты выходят прямо на Врата Авраама, у которых даже в обычные дни толпятся верующие, совершающие так называемое малое паломничество — умра. Балкончики минаретов западной стены находятся вровень с окнами; от пения муэдзинов, призывающих к молитве, подрагивают тонкие шелковые занавески, прикрывающие оконный проем. Внизу по каменным плитам невозмутимо прогуливаются ленивые откормленные голуби. Их здесь тысячи, и они чувствуют себя в полной безопасности, ибо в Мекке никому не придет в голову поднять руку на любимую птицу пророка.
Ибн Баттута живет впечатлениями хаджа. Часами бродит он вдоль опустевших лавчонок экзотического рынка москательщиков, вдыхая острые запахи пряностей и благовоний, привезенных сюда из Индии и сказочной страны Син. Кого только не видел он за эти несколько дней и чего только не наслышался, сидя на камешке у шатра в ту памятную ночь в канун «стояния» в долине Арафат! Сухощавые маленькие йеменцы, опоясанные куском материи, длинноволосые индусы с Малабарского побережья, смуглые, с заплетенными бородами; желтолицые скуластые паломники из Сарая, странно коверкающие арабские слова; рослые мускулистые африканцы с курчавыми волосами, весело поблескивающие жемчужинами ослепительно белых зубов. Многое о диковинных странах молодой магрибинец знал из книг великих мусульманских путешественников — Табари, Масуди, Ибн Джубейра. Когда ночами при свете свечи перелистывал он страницы фолиантов, описываемые в них страны и климаты казались ему почти нереальными в своей непреодолимой отстраненности от хорошо знакомого, привычного и понятного мира. Здесь, в Мекке, он лицом к лицу столкнулся с чужой, незнакомой, волнующей жизнью, ощутил ее живое неподдельное дыхание — и это, очевидно, в значительной мере предопределило его решение посетить все без исключения страны, в которых люди поклоняются аллаху и его наместнику на земле. Не забывал Ибн Баттута и широко распространенную в средние века поговорку: «Кто отправляется в путешествие ради знаний, тому бог облегчит дорогу в рай».
Паломничество окончено. Двадцатичетырехлетний шейх получает право пожизненно носить почетное звание хаджи. Позади не одна сотня фарсахов, но это лишь толика того, что суждено пройти ему по дорогам мира, И уже не паломником, а пытливым землепроходцем, ведомым благороднейшей человеческой страстью к познанию — ненасытному и неустанному проникновению в суть явлений и вещей.
Паломничество окончено. Странствия начались,
Глава пятая
«Двадцатого дня месяца эуль-хиджжа, — сообщает Ибн Баттута, — я вышел из Мекки с иракским караван-хаджи Бахлаваном Мухаммедом. Он был родом из Мосула и принял па себя обязанности эмира паломников после смерти шейха Шихаб ад-дина Каландара. Шихаб ад-дин был благочестивым шейхом и пользовался огромным уважением своего султана; он брил бороду и брови на манер странствующих дервишей. Когда я покинул Мекку, да возвеличит ее всевышний, в компании с вышеупомянутым эмиром Бахлаваном, он дал мне денег взаймы на путешествие до Багдада и выделил место в караване рядом с собой. Мы вышли в путь после прощального тавафа с караваном иракцев, хорасанцев и персов. Их было бесчисленное множество, и от их шага земля вздымалась волнами; они двигались, как движутся скученные облака, и тот из них, кто по нужде выходил из колонны, не имея ориентира, чтобы определить свое местоположение в ней, терялся из-за столпотворения людей. В караване было много верблюдов с провиантом для благотворительных целей и верблюдов, нагруженных лекарствами, напитками и сахаром для больных. Во время остановок готовилась пища в больших медных котлах, называемых дусутами, и ею кормили путников и тех, у кого не было с собой провизии. Были в караване и верблюды, предназначенные для перевозки тех, кто был не в силах идти. И все эти услуги были от щедрот султана Абу Сайда…» Путь к южным границам Ирака лежит через каменистое, изрытое глубокими вадями плоскогорье Неджд. Огромный караван движется медленно, часто останавливается у источников, где пополняет запасы воды и продовольствия. На стоянках путников встречают бедуины; тут же возникают импровизированные торжища, где богатые паломники на серебряные дирхемы и золотые динары приобретают верблюдов, овец, свежее молоко. По обычаю, на пути к Мекке иракские караваны оставляют в условленном местечке кое-какие запасы продовольствия, и теперь, возвращаясь назад, делают там длительную остановку, собирают занесенные песком тюки, грузят их на верблюдов. Колонна идет по строго означенному маршруту и каждые два-три дня выходит к каменным резервуарам, наполненным дождевой водой. В некоторых из них вода уже успела высохнуть, другие, более глубокие, еще хранят драгоценную влагу, и, чтобы наполнить бурдюки и кувшины, приходится спускаться вниз по истертым тысячами ног каменным ступеням.
Ибн Баттута подробно перечисляет все источники воды. Благодаря удивительной цепкости памяти его описание караванного пути из Хиджаза в Месопотамию становится своеобразной лоцией пустыни, содержащей наряду с практическими ориентирами и приметами любопытные комментарии культурного характера, свидетельствующие о широкой начитанности молодого танжерца. Так, упоминая о неприметном местечке аль-Аджфар, Ибн Баттута мимоходом отмечает, что именно с ним связана романтическая история любви поэта Джамиля и бедуинской девушки Бусейны.
Без памяти влюбленный в Бусейну Джамиль посвятил ей множество проникновенных поэм и этим нарушил бедуинскую традицию, считавшую непристойным описание в стихах девушки из своего племени. Бедуинское общество осудило безрассудного поэта, и вопреки его настойчивому сватовству Бусейну выдали замуж за другого. Но это не остановило Джамиля, и, пренебрегая опасностью, он продолжал тайком встречаться со своей возлюбленной. В результате, преследуемый сородичами мужа Бусейны, он вынужден был покинуть племя и бежать в Йемен, а позднее в Египет. Навсегда разлученный с Бусейной, несчастный поэт увековечил ее в стихах непревзойденной лирической силы, не утративших своего трогательного очарования по сегодняшний день.
Любовная лирика Аравии, сверкнувшая в VII–VIII веках нашей эры целым созвездием ярких имен, вошла в золотой фонд арабской и мировой поэзии. К легенде о несчастной любви Маджнуна и Лейлы, этих Ромео и Джульетты пустыни, на протяжении последующих веков не раз обращались крупнейшие поэты Востока.
1 января 1327 года после полуторамесячного нелегкого перехода через пустыню караван иракских паломников благополучно прибыл в Неджеф.
Если в Хиджазе и священных городах Мекке и Медине многое напоминает о легендарной жизни первосвященника ислама, то Месопотамия связана с историей его непосредственных преемников — праведных халифов и главным образом последнего из них, Али ибн Аби Талиба, чья жизнь, а вернее, трагическая смерть положила, начало схизматическому расколу мусульман на суннитов и шиитов. Этот факт является настолько существенным для понимания мировосприятия Ибн Баттуты, что, прежде чем продолжить вместе с ним путешествие по городам Южного Ирака, нам придется снова совершить небольшой экскурс в историю.
…После смерти Мухаммеда в 632 году члены мусульманской общины избрали своим главой богатого мекканца Абу Бакра, который получил титул халифа, что в переводе с арабского означает «преемник». Абу Бакр был первым из четырех халифов, которых в силу их близости пророку называют праведными.
Период правления праведных халифов ознаменовался завоевательными войнами, в процессе которых постепенно сложилась огромная арабская империя, получившая название халифата. Уже при втором халифе, Омаре, находившемся у власти более десяти лет, мусульмане подчинили себе все племена Аравийского полуострова и вели войны далеко за его пределами.
Третий праведный халиф, Осман, и группировавшаяся вокруг него мусульманская аристократия присваивали огромные богатства, стекавшиеся в Аравию из завоеванных стран. Это вызывало глубокое возмущение рядовых мусульман, считавших, что трофеи следует распределять поровну между всеми членами общины. Недовольство, начавшееся с глухого ропота, разрешилось открытым мятежом. В 656 году заговорщики, прибывшие в Медину под видом паломников, убили Османа в его собственном доме и провозгласили халифом Али ибн Аби Талиба, двоюродного врата и зятя пророка, женатого на его дочери Фатиме.
Новый халиф не был признан мусульманским наместником Сирии Муавией, происходившим из богатого меканского рода Омейядов, которые сами претендовали на халифский престол. Началась междоусобная война, которая шла с переменным успехом. Стараясь опереться в своей политической борьбе на иракские племена Южной Месопотамии, Али перенес столицу халифата из Медины в Куфу, небольшой городок, основанный арабами в 636 году на берегах Евфрата.