— Хорошо.
Соня берет меня за руку и ведет к темной двери впереди.
— Я все ломала голову над пророчеством, но и теперь вижу в нем не больше смысла, чем когда ты мне в первый раз показала книгу. Вот мне и подумалось, что нам не обойтись без помощи. Надо сказать, нелегко было найти, кто нам поможет. Но если кто-то и сумеет это сделать, так только мадам Беррье.
Это имя уже само по себе звучит таинственно, но я следую за Соней к двери, на которой нет ни таблички, ни имени. Соня поднимает руку и стучит. Через миг дверь отворяет весьма модная лощеная дама.
— Добрый день. Заходите.
Дама эта, несомненно, француженка, однако в ее голосе слышится и какой-то еще, несравненно более экзотический акцент, который я никак не могу определить. Она вводит нас в тесную прихожую. Глаза ее останавливаются на чем-то у меня над плечом, и, обернувшись, чтобы проследить ее взгляд, я осознаю, что Эдмунд не остался у экипажа. Мадам Беррье разглядывает конюха весьма одобрительно, обегая заинтересованным взглядом его сильное лицо.
Я поворачиваюсь к нему.
— Эдмунд, вы не возражаете подождать здесь, а мы поговорим наедине?
Он тщательно обдумывает мое предложение, потирая грубую щетину на подбородке.
— Мы будем здесь же, в этом доме.
Он едва заметно кивает и втискивает могучее тело в тесное кресло, что стоит у стены.
— Идите за мной. — Мадам Беррье ведет нас по узкому коридору с дверями по обеим сторонам.
— Мадам, спасибо большое, что согласились нас принять так быстро. Я знаю, как вы заняты. — Голос Сони гулко разносится в тенях тонущего в сумерках коридора. Соня на ходу поворачивается ко мне. — Мадам Беррье — одна из самых популярных ясновидящих в Нью-Йорке. Иные из ее клиентов приезжают за сотни миль, лишь бы попасть на прием.
Я улыбаюсь, как будто давным-давно привыкла к тому, что моя подруга — ясновидящая и что встречаемся мы в самых темных переулках города со всяким темными и сомнительными силами.
Впереди слышится приглушенный голос мадам Беррье.
— Вам, дорогая, я всегда рада. Вы и сами наделены поистине могущественным даром. Мы ведь должны помогать друг другу, правда? Кроме того, не часто мне выдается случай поговорить о пророчестве о сестрах.
— Пророчество о сестрах? — одними губами шепчу я Соне, пока мадам Беррье ведет нас сквозь элегантные комнаты, резко противоречащие убогому виду здания снаружи.
Соня пожимает плечами, следуя за дамой — кстати, лет она весьма преклонных — в хорошо обставленную гостиную.
— Садитесь, пожалуйста.
Мадам Беррье указывает на софу, обтянутую красным бархатом, а сама присаживается в резное кресло напротив. Между нами мерцает теплом полированного яблока маленький деревянный столик. На нем серебряный кофейник, чашки с блюдечками из тонкого фарфора и тарелочка с печеньем.
— Не угодно ли кофе? Или вы, по британской традиции, предпочтете чай?
— Кофе, пожалуйста. — Мой голос звучит гораздо тверже, чем я сама от себя ждала, учитывая все обстоятельства.
Ясновидящая кивает и с одобрительной улыбкой тянется к кофейнику.
— А вам? — спрашивает она Соню.
— Спасибо, не надо. Ничего не надо. Отчего-то это мешает мне проводить сеансы.
Мадам Беррье кивает и снова ставит кофейник на поднос.
— Да, когда я была моложе, кофе и чай на меня действовали точно так же. Ручаюсь вам, дорогая, чем увереннее вы будете чувствовать свою силу, тем меньше будут вас тревожить всякие помехи.
Соня кивает, и я вижу, как она мучительно борется с собой, чтобы произнести все то, что хочет сказать.
Мадам Беррье выводит ее из затруднения.
— Соня рассказала мне, что вы, мисс Милторп, оказались в довольно… гм… необычной ситуации?