Велизарий страдал от горячки десять дней. На одиннадцатый день король Теудель взял Рим. Его тайно впустили в город с всей армией четыре предателя солдата-изурийца через ворота Асинария. Бессас не чередовал постоянно караульных в воротах и не менял запоры, как это делал Велизарий, и солдатам удалось заранее сообщить Теуделю час, когда будут открыты ворота. Они стали предателями, чтобы отомстить капитану своего отряда, который недодавал им часть рациона зерна и продавал его патрициям.
Готы немедленно стали грабить прекрасные дома патрициев, поэтому Бессасу с солдатами удалось спокойно улизнуть из города. Теудель забрал все неправедно собранное богатство Бессаса. Казалось, что эти богатства собирал король для своей казны или удачливый пиратский адмирал. Во всем Риме, где недавно проживало население в полмиллиона, готам удалось найти не более пятиста простолюдинов и четыреста патрициев. Это были, в основном, женщины и дети, потому что мужчины-патриции удрали вместе с гарнизоном. Теудель начал сносить фортификации. Он поклялся, что раз люди позабыли благостное правление Теодориха и его последователей, сжечь город дотла, и он станет не более, чем загоном для овец.
Велизарию сообщили об этой угрозе, и он написал королю из Римского порта:
Теудель призадумался и не стал выполнять угрозы. Велизарий понимал, что для короля готов гипотетические рассуждения о будущем будут иметь больший вес, чем его собственные желания или практические советы самых мудрых советчиков. Теудель разобрал три мили укреплений и убрал все ворота, сделав из Рима открытый город. Он оставил крупные силы, чтобы не давать возможности действовать нашим отрядам в Римском порту и отправился против Иоанна Кровавого, который сейчас находился в Таранто.
Иоанн Кровавый побоялся встретиться с Теуделем и быстро отошел в Отранто. Этим действием от отдал Южную Италию в руки готов. Теудель посчитал, что брать Отранто необязательно, если Иоанн Кровавый станет там сидеть безвылазно. Он решил отправиться по Адриатическому побережью в Равенну, чьи жители не поддерживали дело империи и могли открыть для него ворота. Если Равенна окажется в его руках, он станет хозяином Италии.
Король Теудель начал марш по побережью, когда ему сообщили вести, которые вывели его из равновесия. Велизарий всегда пытался выполнить невыполнимое. Он снова занял Рим и был готов поспорить с готами по поводу владения этим прекрасным городом!
Вы можете меня спросить, как Велизарий со своими весьма скромными военными силами посмел оборонять открытый город против армии, составлявшей в то время восемьдесят тысяч человек?!
Велизарий сам мог бы ответить на этот вопрос.
— Мы должны каким-то образом искупать наши прежние неудачи.
Как только Велизарий пришел в себя и мог усидеть на коне, он постарался разведать, как дела обстоят в городе. Он отправился с тысячью всадниками, выехав ночью из Римского порта.
Он обнаружил, что город пуст, наверно, в первый раз в истории города. Им даже встретилась небольшая стая волков, бродящая по Марсову полю. Солдаты не стали в них стрелять. Встретить волков считалось хорошей приметой, потому что древние римляне преклонялись волкам, и Ромул, основатель Рима, был выкормлен волчицей. Велизарий внимательно все осмотрел, а затем сделал вывод:
— Все прекрасно, друзья.
Окружающие решили, что на него подействовала прошедшая лихорадка. Велизарий им объяснил:
— Король Теудель, варвар, но, как я и надеялся, не стал разрушать город. Он просто снял верхний слой камней в укреплениях и сбросил разрушенные камни в ров. Если постараться, мы сможем быстро все восстановить.
Оставшаяся армия готов, узнав, что Велизарий отправился на разведку, а потом возвратился в порт, четырежды нападала на него. Он каждый раз делил свои силы на три части. Половина эскадрона оборонялась, а две другие части двигались вперед на разных флангах и окружали врага, стреляя в них из луков, пока враги не начали отступать. Возвращаясь домой, Велизарий убил или ранил более тысячи человек, а сам потерял тридцать человек. Эскадроны готов состояли только из копьеносцев, и им не давали возможности подойти поближе к нашим воинам и забрасывали издали стрелами. У готов было пятнадцать тысяч человек, но они не желали покидать лагерь. Велизарий оставил пятьсот солдат охранять порт и все остальные силы отправил в Рим. У него было четыре тысячи фракийцев, из которых погибло триста человек, и две тысячи солдат Бессаса, перешедших к нему, когда был взят Рим, и пятьсот человек регулярного войска, бывших дезертиров Теуделя в Солето, которых потом убедили снова возвратиться в нашу армию. Кроме того, имелось несколько сотен крепких рабочих их соседних деревень, которые в свое время покинули город. Они с удовольствием согласились работать для Велизария, если он им обещает платить зерном, мясом и вином.
Велизарий вошел в Рим на праздник Трех Королей. Король Теудель не возвращался до первого февраля 547 года от Рождества Христова. За двадцать один день в городе свершилось чудо. Ров полностью очистили от земли и грязи, и туда забили острые копья, вырезанные из балок сожженных домов. Камни, сброшенные со стен, собрали и уложили на старые места, хотя и не скрепили их цементом и известью. Опять перед лицом врага стояли крепкие стены, правда, они укоротились на несколько футов. Но ворот до сих пор не было. У Велизария не было искусных плотников и кузнецов, и поэтому за короткое время ничего не удалось придумать. Велизарию пришлось прибегнуть к тактике древних спартанцев — он закрыл проходы человеческими телами. Его лучшие копьеносцы построились во фланги. Мы все работали сменами, по восемь часов: солдаты, слуги и жители, включая женщин и детей. Никто из нас не смел отказаться от тяжкого труда. Я, холеный евнух, переломал ухоженные ногти, перетаскивая и складывая тяжелые камни, и ссадил пухлые плечи, таская корзины с землей. Велизарий появлялся везде, как молния во время грозы.
В первые дни Велизарий послал меня к городским печам по обжигу известняка, проверить, нет ли там известняка для изготовления строительного раствора, чтобы укрепить им углы стен. Мне удалось найти всего несколько мешков извести. У президентской конторы был прибит к стене поразительный документ. Срок его действия был исчерпан, и я взял себе его на память об осаде. Мне хочется привести его вам. Этим документом Теодорих назначал президента печей обжига извести.
Когда я впервые прочитал эти благородные слова, то не знал, плакать мне или смеяться. Они казались такими ненужными в разрушенном городе, когда ты постоянно слышишь лагерный солдатский жаргон, потому что сейчас в основном население Рима составляли солдаты. Я начал рассуждать по поводу жестокостей войны, какими бы справедливыми ни были ее причины. Я постарался побыстрее отделаться от подобных дум, потому что они также не соответствовали положению вещей, как и сам документ.
Когда король Теудель приблизился к городу, он сразу напал на нас с северо-востока, послав отряды со стороны Номентанских, Тибуртинских и Пренестинских ворот. Мне кажется, он надеялся, что при звуках его военных горнов стены просто падут, как это в свое время случилось в Иерихоне.[114] Я сам видел кавалерийскую атаку у ворот Тибуртина. На меня была возложена задача, подобная той, чем я занимался десять лет назад: я подавал снаряды для катапульты, а госпожа наводила ее. На нас двигалось десять тысяч копьеносцев. Эскадрон за эскадроном, они переломали копья и пики, ограждавшие ворота. Все походило на то, как наливают вино в бутылку, у которой в горлышке застряла пробка.
Готы все же приближались к воротам, перескакивая через валы, состоящие из раненых и мертвых, они нападали на фалангу, как нападает индейский медведь на колючки дикобраза. Их огромные потери происходили не только из-за нашего прицельного огня со стен. С нашей стороны были задействованы луки, катапульты, «скорпионы» и «дикие ослы». Мы еще использовали против готов железные «ежи», которые ранее никогда не применялись. Я уже упоминал о том, что в городе не было мастеров, чтобы изготовить новые ворота. Но армейские кузнецы работали день и ночь. Они привлекали себе на помощь мастеровых, чтобы изготавливать эти железные «ежи». «Еж» — состоит из четырех крепких пик, каждая из которых в длину составляет один фут. Они присоединены к железному шару под углом так, что их наконечники находятся на равном расстоянии друг от друга. Если это устройство бросить на землю, «калтроп» твердо стоит на трех острых пиках, а четвертая направлена вверх. Некоторые называют это приспособление «Дьявольской тренога». Калтроп был семейной эмблемой Велизария и был вышит золотом на белом фамильном знамени Велизария. Госпожа сама проследила за работой швей. Лозунг гласил: «Anocunque jecerisstabit», — «Куда не бросите, он твердо встанет на ноги». Кавалерия не может миновать отрезок пути, где набросано множество «ежей». Им придется спешиться и оттаскивать «ежи» в сторону. В противном случае лошади станут натыкаться на колючки, падать и ломать себе конечности.
Пять эскадронов готов безуспешно пытались пройти этот ужасный барьер. Гора мертвых все росла, и в конце концов на каждом острие оказывался человек или конь. Так, если следовать правилам риторики, — мост стало возможно пройти именно из-за невозможности это сделать. У ворот развернулась бурная схватка, и в дело вступила пехота готов. На них с башен вниз полетели камни, полился кипяток и валились огромные балки. Наши изурийцы-копьеносцы сражались по очереди, но в каждом отряде было всего пятьдесят человек, а готы теснили их сотнями и сотнями сотен. Копьеносцы падали от усталости. Только присутствие здесь госпожи и ее обещание дать огромные награды каждому, кто переживет этот день, помогли удержать людей на своих постах. К полудню у наших катапульт закончился запас снарядов, а «дикие ослы» развалились на кусочки. Я схватил лук и понял, что не позабыл прежние навыки, хотя руки у меня стали слабыми.
На обед не было никакого перерыва, мы похватали куски хлеба с сыром, не прерывая борьбы, а рабы разнесли вокруг кувшины с кислым вином. Потом пошел сильный дождь. Он перешел в слякоть, и тетивы наших луков отсырели. Даже солдаты, которые обычно сражаются с удовольствием, начали стонать и проклинать свою судьбу. Готы пострадали больше нас. Подъезд к воротам стал скользким. Госпожа выдала нашим копьеносцам грубые куски ткани, чтобы они обмотали их вокруг ног, и тем самым у них появились преимущества перед врагом. Готы спотыкались, скользили из-за кожаных подошв.
С наступлением темноты сражение закончилось, и готов удалось удержать у всех ворот. Они на ночь отошли, и мы послали с факелами рабочих, чтобы они собрали стрелы и снаряды для катапульт. Рабочим платили за пятьдесят собранных стрел. Мы освобождали мосты от мертвых тел и очищали «ежей» от коней и всадников, застрявших в них. Кроме того, мы собирали золотые ожерелья и браслеты, кольца и кольчуги.
На рассвете король Теудель снова нас атаковал, и снова развернулась кровавая бойня. Мы пытались удержать все мосты. Второй стрелой мне удалось поразить гота. Она попала ему прямо в лицо. Готы отошли в полдень, и их преследовали два эскадрона личных кирасиров Велизария от ворот Пренестина. Всю нашу кавалерию послали на поддержку эскадронов и далее последовало серьезное сражение и снова луки и стрелы преодолели копья. За два дня погибло пятнадцать тысяч готов и еще больше были серьезно ранены. На поле битвы валялось двадцать тысяч боевых коней. Мы потеряли четыреста пятьдесят человек, двести солдат были убиты во время конной атаки.
Через несколько дней готы возвратились в третий раз, но было ясно, что они это делают абсолютно без энтузиазма. Велизарий обладал удивительным военным чутьем и понимал, когда следует перейти от защиты к нападению. Он отправился в атаку с кавалерией. Солдаты рассказывали, что с расстояния в четверть мили Велизарий прицелился из крепкого лука в знаменосца готов, который ехал впереди. Дул попутный ветер, потому что иначе невозможно было так далеко послать стрелу. Она упала с большой высоты и ударила знаменосца в пах, пришпилив его к седлу. Конь почувствовал укол стрелы, взвился и сбросил всадника. Некоторые наши всадники позавидовали Велизарию и говорили, что это была не его стрела и что ее выпустил Сисифред, тот самый караульный, который выжил после разгрома отряда Исаака. Если это было правдой, то Сисифред сделал сверхчеловеческое усилие, мне хочется верить, что стрела была выпущена Велизарием, хотя вполне возможно, что Сисифред тоже метился в знаменосца.
Знамя Теуделя упало на землю, а это было очень плохой приметой. Наши всадники попытались захватить знамя, и пока они к нему двигались, стреляли прямо с седел. Вскоре разгорелась острая битва за знамя. Два гота-копьеносца тянули знамя за один конец, а два наших кирасира — за другой. Офицер готов отрубил древко ударом меча, и нашим кирасирам достался обломок древка. Тот же самый офицер обрубил левую руку знаменосца, потому что на запястье был золотой браслет с рубинами и изумрудами, и он не желал, чтобы он достался нашим воинам. Готы начали отступать. Во время преследования они потеряли еще три тысячи человек. Когда Велизарий вернулся, с ним прибыли дополнительные кони, чтобы посадить на них остальных фракийцев. Каждый из них уже был в кольчуге. Мы потеряли во время сражения только девять человек.
Теудель снял осаду на следующий день и вернулся в Тиволи, разобрав все мосты через Тибр вверх по течению от Рима, за исключением моста Мульвия, который Велизарий уже захватил. Теуделю пришлось выслушать гневные упреки оставшихся в живых знатных воинов, которых он обманул, поверив письму Велизария, и не разрушил Рим до основания. Если бы он разрушил город, заявляла власть, война не закончилась бы так плохо для готов. Когда они прибыли в Тиволи, Теудель стал расспрашивать соратников:
— А если бы Тиволи была разрушена? Послушайте, господа, вина не в Риме, а в вас. Я поручил каждому из вас разрушить часть римских укреплений, но вы поленились и целой осталась большая часть стены. К счастью, вы сделали то же самое и в Тиволи. За работу, и пусть вас станут благословлять потомки!
Велизарию удалось найти мастеров и изготовить новые городские ворота. Работа была вскоре закончена и ворота укреплены. До конца февраля Велизарий послал ключи от города Юстиниану в Константинополь и просил, чтобы ему прислали подкрепления, и он смог двести до конца захват Италии. Он еще просил деньги, заплатить войскам. Велизарий писал Юстиниану: кто быстро откликается на просьбу, всегда выигрывает.
«Мне кажется, что я все смогу возместить, употребив на это сокровища еще одного плененного короля!»
[114] …это в свое время случилось в Иерихоне. — Иерихон (7000–2000 до н. э.) в Палестине (на территории современной Иордании). В конце 2 тысячелетия до н. э. разрушен еврейскими племенами. По библейским преданиям стены Иерихона рухнули от звуков труб завоевателей. См. 4 Книга Царств, 25, 5.