Как только наступили сумерки, они поспешно ретировались. К сожалению, эти новости достигли ушей Зеленых. Они окружили дом Гипатия, ворвались туда и потащили Гипатия на площадь Константина. Там в центре переполненной бурлящей площади его провозгласили императором и короновали золотым воротом, потому что под рукой не оказалось диадемы. Этот ворот они утащили из дворца. Гипатий не собирался претендовать на трон, а его жена Мария, верующая и преданная христианка, начала ломать руки и вопить, что его уводят от нее к смерти. Но Зеленых нельзя было остановить.
Представители Зеленых отправились ко дворцу Сената и потребовали, чтобы была принята клятва верности Гипатию. Сенаторам не хотелось ввязываться в подобное дело, как обычно бывает в подобных случаях, большинство из них принадлежали к Синим, многие из них тайно поддерживали Зеленых и жалели «о хороших добрых временах Анастасия» и презирали выскочку Юстиниана. Они начали заниматься пустой риторикой и ни к какому решению не пришли, во дворце в это время также находились сенаторы, они все принадлежали к Синим и были очень напуганы. Сам Юстиниан трясся от страха и спрашивал подряд — мужчин, женщин и евнухов, патрициев, свободных людей и рабов, что ему делать. Быстро созвали Совет. Многие из откровенных трусов предлагали бежать под предлогом того, что не следует доверять дворцовым гвардейцам, и что Зеленые теперь распоряжаются в городе. Только Велизарий выступил за то, чтобы дать отпор мятежникам. Его поддерживал Мундус, командир армии в Иллирии. Он прибыл в город за два дня до того, чтобы инспектировать кавалерию.
Теодора пришла на Совет без приглашения. Она наводила страх своей яростью и презрением. Юстиниан и все присутствующие предпочли бы тысячу раз умереть, чем выдержать взгляд ее сверкающих глаз. Она сказала:
— Одни разговоры, разговоры, разговоры. Это возмутительно, я требую, начать действовать. Сегодня уже шестой день волнений, и каждый день мне говорят, что «все под контролем», и что «Бог нас спасет», и что «все нужные меры приняты», и так продолжается до бесконечности. Но ничего не делается, а продолжается болтовня, болтовня и болтовня! Епископов посылают с реликвиями, размахивают Священным Писанием перед мордами отвратительных отбросов. А если они начнут хрюкать, как грязные свиньи, нам придется бежать. Вы, кажется, решили, что нам необходимо бежать, не так ли, Юстиниан Великий! Очень хорошо, вы можете бежать. Но торопитесь, пока у вас еще сохранилась своя гавань, деньги, матросы и суда! Но если вы убежите, не забывайте, вы никогда не сможете вернуться во дворец, и они будут за вами охотиться и в конце концов убьют. Для вас не существуют места, где бы вы могли спрятаться. Вы даже не сможете скрыться при персидском дворе, потому что когда-то вы не послушались моего совета и смертельно обидели Хосрова, который теперь стал королем Персии.[68] Вы отказались тогда назвать своим приемным сыном! Вы можете бежать и попытать счастья в Испании, Британии или Эфиопии, но мое презрение будет вас преследовать! Что касается меня, я никогда не расстанусь с пурпуром не дожив до того дня, когда мои подданные посмеют обратиться ко мне, не называя моих полных титулов. Мне нравится старая пословица «Королевство является прекрасным саваном». Чего же вы ждете? Чудес с Небес? Нет, подберите свои одежды и бегите! Небеса вас проклинают! Я останусь здесь и встречу свою судьбу, глядя ей прямо в лицо!
Мундус и Велизарий подчинились приказаниям Теодоры, потому что все остальные точно окаменели. Юстиниан надел на себя монашескую рясу, сделав вид, что делает это из покаяния, а на самом деле, чтобы никто не узнал, если на дворец нападут. Он продолжал молиться в дворцовой часовне, прикрыв лицо грубым коричневым капюшоном. Неожиданно пришло от Гипатия послание к Теодоре.
Теодора послала Велизария, чтобы тот командовал гвардейцами, освободил Гипатия и провел его во дворец. Велизарий собрал гвардейцев, а Мундус собрал эскорт из гуннов-герулийцев. Всего собралось около четырехсот человек, потому что большая часть войск Велизария находилась во Фракии под командованием Иоанна Армянина, где пытались собрать налоги. Велизарий приказал Мундусу, чтобы тот повел гуннов по аллее под названием Улитка и вывел их к воротам Смерти на юго-востоке ипподрома. Через эти ворота вытаскивались тела мертвых гладиаторов. Мундус должен был там ждать приказов. Сам Велизарий собрался проехать с отрядом через дворцовый двор к концу главной улицы, где находился дом Сената, и повернуть налево к воротам Бронзового Дома. Снаружи не было никакой охраны, и ворота были заперты. Тогда Велизарий постучал в ворота эфесом меча и крикнул:
— Я — Велизарий, командующий армиями на Востоке. Откройте во имя Его Священного Величества императора Юстиниана!
Ему никто не ответил. Солдаты, как и Сенат, ждали развития событий. Ворота были массивные из бронзы, и их было нелегко открыть. После повторного обращения Велизарий вернулся во дворец и доложил Теодоре, что он не мог добрать гвардейцев. Теодора повторила, что он должен выполнить ее приказ, с тем числом солдат, что у него было.
Велизарий решил проехать мимо церкви Святого Стефана, которая была сожжена, а потом повернуть прямо к императорской ложе. Чтобы туда попасть, ему пришлось проехать мимо сожженной резиденции евнухов, продолжавшей дымиться. Время от времени обрушивалась стена или внезапно поднимались клубы пламени. Кони боялись дыма и огня, потому Велизарий отдал приказ спешиться и отослать коней назад. Они намочили плащи и закутали в них лица и по два-три человека стали перебегать улицу и добрались до Синей колоннады ипподрома. Синяя колоннада была украшена облицовкой из лазури. Она поднималась до самой королевской ложи. Дверь, ведущая туда, была заперта, и там стояла охрана. Было слишком опасно выламывать дверь, потому что им тогда пришлось бы сражаться в темноте на узкой лестнице, а Зеленые могли послать еще отряд и атаковать их с тыла. Велизарий отдал приказ об отходе и повел солдат к главному входу ипподрома на северной стороне между башнями.
Не могу сказать, чем занимались Зеленые все это время на ипподроме, но мне известно, что Демарх и Демократ Зеленых выступали с хвастливыми речами, а Синие их мрачно выслушивали. Всем было ясно, что Зеленые назначили императора, исходя из нужд собственной фракции. Демарх Синих горько пожалел, что заключил с Зелеными перемирие. Внезапно начались крики, и все увидели, как Велизарий с мечом идет по ипподрому во главе солдат в кольчугах. Он повернулся и крикнул, обращаясь к Гипатию, сидящему в ложе над ним:
— Почтенный Гипатий, ты занял место императора, не имея права на это. Император тебе приказывает сейчас же вернуться во дворец, полагаясь на его милость.
Все были поражены, когда Гипатий послушно поднялся и пошел к дверям ложи. Только главы фракций знали, что Гипатий не желал занимать. Демарх Зеленых сидел рядом с Гипатием и грубо усадил его опять на прежнее место. Толпа Зеленых начала грозить солдатам Велизария, и он приказал на них напасть. Все закричали и отпрянули назад в беспорядке. На ипподроме собрались бездельники, и у них было оружие, пригодное только для убийства, а не для сражений. Кроме того, ни у кого из них не было кольчуги. Таким образом, двести солдат Велизария в кольчугах и с оружием вполне могли отразить удары тысяч воров и насильников. Мундус ждал за воротами Смерти и услышал, как внутри раздались крики, тогда он понял, что солдаты Велизария вступили в сражение. Он отдал команду гуннам, и они начали хватать Зеленых, которые перепрыгивали через барьеры прямо на арену, и началось страшное побоище. Бандиты пытались найти убежище на пьедесталах статуй, расположенных вокруг центрального барьера. Там стояла статуя императора Феодосия с салфеткой в руках и три огромные сплетенные воедино змеи, привезенные из Дельфов, где они раньше поддерживали треножник жрицы, там стояли статуи знаменитых колесничих, включая статую моего хозяина Дамокла.[69] Теодора недавно приказала воздвигнуть его статую. Но трусов стягивали вниз и убивали. Потом Синие, сидевшие, как обычно, все вместе, присоединились к драке. Под предводительством двух племянников Юстиниана они рванулись к королевской ложе и после ожесточенной борьбы убили Демарха Зеленых и поколотили его людей. Они захватили в плен Гипатия и Помпея и передали их Руфину, помогавшему Велизарию. Руфин привел Гипатия и его брата во дворец по узкой лестнице и по Синей колоннаде.
Зеленые к тому времени уже пришли в себя после внезапного нападения и развязали отчаянную битву. Велизарий и Мундус начали расправу, и вот дураки в шелках с развевающимися рукавами и длинными напомаженными волосами стали в панике убегать. Велизарий перевел некоторых солдат к Северным воротам, а остальных послал охранять другие ворота. Мундус также отозвал своих гуннов. Но никто не мог остановить Синих, которые хотели полностью уничтожить Зеленых. Велизарий и Мундус решили, что им не стоит вмешиваться, они стояли и мрачно наблюдали эту братоубийственную бойню, как наблюдают за битвой между журавлями и пигмеями. Конечно, некоторая доля симпатии досталась пигмеям, которые были почти такими же странными как и журавли. Когда стало ясно, что Синие победили, Велизарий отправился во дворец за дальнейшими приказаниями. Вскоре моя госпожа пылко обнимала дорогого мужа. Велизарий был весь в крови. Но толпа Синих из предместья, где их фракция была очень сильной, прибежав с оружием, влетела на ипподром, чтобы принять участие в избиении Зеленых. Их вооружил в Арсенале Нарсес, подкупивший Демократа Синих, чтобы собрать добровольцев против узурпатора Гипатия, за ними следовали гвардейцы из Бронзового Дома, которым не терпелось проявить верность Юстиниану, избив Зеленых.
Тридцать пять тысяч Зеленых и несколько сотен Синих были убиты до конца дня и еще великое множество людей сильно ранены. Толпа проникла в конюшни Зеленых и стала убивать конюхов, перерезать подколенные сухожилия лошадям и сжигать колесницы. Потом по всему городу началась ожесточенная охота за нераскаявшимися Зелеными, и на следующее утро в городе не осталось ни одного мужчины или женщины, которые носили бы ненавистные розетки.
Когда Гипатий и Помпей предстали перед Юстинианом, он сказал Велизарию:
— Прекрасно, но вам следовало поймать этих предателей до того, как был сожжен наш город!
Потом он приговорил их к смерти, а Теодора обвинила его в том, что это был поступок труса. Но он, как всегда, не стал с ней спорить. Каким он был страшным человеком уже в те дни!
Так закончились победные мятежи, и вместе с ними прекратилась вражда между Зеленой и Синей фракциями. Зеленым пришел конец, и Юстиниан закрепил такое положение актом, в котором он запрещал соревнование колесниц. Но через несколько лет гонки возобновились, и также пришлось оживить фракцию Зеленых. Ведь не могли Синие соревноваться сами с собой. Через несколько лет люди Зеленых стали такими же, как прежде, горластыми и распущенными и собирали под прикрытие фракции всех бандитов города и тех, кто находился в оппозиции к императору и ортодоксальной вере. Как прежде, они орудовали и убивали под прикрытием темноты.
Велизарий всегда оставался нейтральным — Белым, как в школьные годы, но госпожа Антонина принадлежала к фракции Синих из-за того, что Зеленые когда-то обидели ее отца, из-за клуба и Теодоры, которая оставалась ее верной подругой.
ГЛАВА 10
Экспедиция в Карфаген
Юстиниан планировал великую экспедицию против вандалов — кочевников, чьей столицей был Карфаген в Северной Африке. Теодора настояла, чтобы командование было возложено на Велизария.
Кто же были эти вандалы, и что они делали в Африке? Я расскажу вам вкратце. Это были разные кланы германцев. Сначала они обитали на замерзших берегах Балтийского моря, это было в то время, когда Иисус жил среди евреев. Потом они стали мигрировать на юг к плодородным равнинам, окруженным Карпатским горами. Миграция происходила очень медленно. Там германцы увеличили количество людей с помощью союзов и браков с гуннами, давно занимавшими эту территорию. К тому времени, когда император Константин принял христианство в качестве государственной религии, германцам стало тесно в своем новом королевстве. Там оказалось мало для них пищи, а женщины у них были весьма фертильны. И им пришлось пересечь границы Римской империи со стороны Верхнего Дуная, где им выделили земли как своим союзникам. Они также выучили римские методы ведения войны. Спустя два поколения они снова пересекли Дунай и захватили Германию, начав жечь и грабить, а затем проследовали на север. Они подумывали о том, чтобы оккупировать Британию, которая в то время была покинута римским гарнизоном. Во французских портах было достаточно судов для транспортировки, но вандалы были слабыми моряками, и для них пересечь Ла-Манш было трудным морским путешествием. Тогда они оставили Британию на милость саксов-пиратов, вместо нее захватили Францию, а потом перешли в Испанию, где обосновались в южной части, они назвали свое королевство Андалузией. Спустя несколько лет их пригласил в Карфаген граф Бонифаций, римский губернатор Северной Африки. Бонифаций по ложному навету был обвинен в заговоре против императора, и ему были нужны союзники, чтобы спастись от позорной смерти. Ему пришлось предложить вандалам третью часть земель в окрестностях Карфагена в полную собственность, чтобы они ему помогли.
Пока вандалы находились в Испании, они научились матросскому ремеслу, хотя в Римской империи существовал закон, по которому карались смертью люди, научившие варваров искусству строить или управлять судами. Они пересекли море от одного из геркулесовых столпов, от Гибралтара в Испании, до другого, где находится Сеута в Марокко. Затем они отправились на восток по побережью. Отряд состоял из двухсот тысяч человек, но среди них было всего пятьдесят тысяч воинов, остальные были женщины, старики и дети. Почти все снялись с места и отправились в опасное путешествие. Эти вандалы считались христианами, но подобно другим германским племенам, они были еретиками и поддерживали учение ариан.[70] К сожалению, приходится рассматривать еще одну теорию сущности Бога-Сына.
Когда германцы были обращены в христианство Ульфилом, современником императора Константина, он перевел Священное Писание на готский, кроме Книги Царств. Он боялся, что эта книга может разжечь их милитаристские амбиции. Еретическое учение, арианство, было широко распространено и почти стало ортодоксальной точкой зрения церкви. Германцы приняли его, потому что оно казалась им простым и понятным. Оно стало их религией, подтверждающей их собственную концепцию святости.
Ариане считали, что Бог-Отец был гораздо выше человека и что нет связи между человеком и Богом-Отцом и даже Богом-Сыном, который знал Отца, и пока он жил на земле, был грешен, как простой человек. Ему были ведомы злоба, печаль, отчаяние, унижение. Все это было описано евангелистами. Тем не менее Бог-Сын, как считают ариане, является полубогом — не настоящим Богом, а нечто средним и не очень похожим на Бога-Отца. Бог-Отец существовал до существования мира и создал из праха человека. Германцы всегда верили в бога, обладавшего бесконечной властью и плохим характером, которого они называли Один. Он также имел своего последователя и полубога по имени Манн (на германском наречье это означает «человек»). И этот Манн проявился практически из ничего, поэтому они переменили веру, поставив одни имена вместо других, но не поменяли своих убеждений. Они согласились отказаться от жертвоприношений, потому что согласно новой вере, жертвоприношения были запрещены Богом со времен патриарха Авраама.[71] Но они продолжали вести кровопролитные войны. Так добрый Ульфилас не стал переводить Книгу Царств, но включил Книгу Иисуса, рассказывавшую о страшном побоище евреями всех язычников, которых они встречали в земле обетованной.[72]
Вандалам римская Африка казалась землей обетованной и напоминала прежний Ханаан с его виноградниками и полями пшеницы, плантациями фиговых деревьев и городами, окруженными стенами. Но когда они приблизились к Карфагену, граф Бонифаций весьма прохладно объяснил, что он ошибся: император, а иначе императрица-регент, снова ему доверяет, и ему больше не нужны вандалы-союзники. Им следует возвратиться в Андалузию, а он им заплатит за переход. Естественно, вандалы рассвирепели и отказались вернуться. Из союзников вандалы быстро превратились во врагов и разбили Бонифация во время сражения. Они заняли не одну треть земель вокруг Карфагена, а весь этот район, превратив жителей в собственных рабов.
Сам Карфаген подобно Риму, величайший город Западной империи, продержался против варваров несколько лет. Так произошло потому, что его снабжали провизией по морю, и он был основательно укреплен. Вандалы не смогли срыть его укрепления, хотя среди нападавших было много храбрецов. Защитники Карфагена были слабыми воинами, потому что многие столетия жили в мире. Кроме того, земли там были очень тучными, но зато физически людей подавляла постоянная жара. Они также были разделены учением Доната, в котором не обсуждалась суть Бога-Сына.[73] Нет, раскол выражался в разногласиях по поводу церковной дисциплины. Донатисты считали, что благословение священника, который живет неправедной жизнью или совершил такой отвратительный грех, как сожжение религиозной книги, по приказу светской власти, не было действительным, и никакой священный обряд, свершенный этим лицом, не считался действующим. Но ортодоксы придерживались мнения, что «жизненная вода, текущая из пасти мертвой собаки, как тогда выражались, все равно сможет очистить душу». Донатисты организовали отдельную секту и отделились от ортодоксальной церкви, чтобы сохранить чистоту веры. Вандалы заключили с донатистами союз, потому что им в то время было так удобно. Они говорили, что они тоже донатисты, проповедующие арианство.
Король вандалов, хромой Гейзерих, был рожден ортодоксальным христианином, но теперь стал поддерживать арианство и вскоре начал расправляться с людьми, проживавшими в Африке, и не проповедовал арианство.[74] Ему было все равно, кто они — донатисты, ортодоксы или еретики, он делал это с неистовством неофита. Наконец вся провинция Африки оказалась под его властью и, чтобы предупредить возможность восстания, он приказал срыть все укрепления во всех городах кроме Хиппо Региуса и Карфагена. Там он разместил сильные гарнизоны. Потом он увеличил флот и стал захватывать острова, среди которых оказалась Сардиния и Балеарские острова. Затем начались набеги на побережье Испании, Италии и даже Греции. Его основным «подвигом» считалось разграбление Рима. Там он оставался две недели и вывез огромные богатства — личные и государственные, включая золотые сокровища храма Соломона, которые Тит привез в Рим много столетий назад.[75] Он также забрал половину крыши храма Юпитера, изготовленной из прекрасной бронзы и покрытой золотом. Как я уже говорил, после нашествия Гейзериха дед Велизария отправился из Рима в Константинополь.
Восточные императоры в Константинополе имели в те дни в Риме единомышленников, император Запада не смог выдержать этих пиратских нападений. Из Константинополя в Карфаген была послана экспедиция с целью отомстить за нападение. Она состояла из ста тысяч человек, и ее переправили на судах. Это был весьма внушительный флот, который когда-либо плавал по Средиземному морю. Им легко удалось покорить вандалов. Гейзерих сделал вид, что полностью покорился главнокомандующему, получив от него срок в пять дней, чтобы «полностью подготовить город к сдаче», как тот изящно выразился. Гейзерих тайно собрал войска и на четвертую ночь послал суда с пушками, чтобы те поджигали императорские суда. За ними следовали вооруженные галеры.
Римлян жестоко перебили, потому что они перепугались пожара и не стали сопротивляться вооруженным вандалам. Осталось всего несколько полуразрушенных судов и несколько сотен солдат, которые вернулись в Константинополь. Это случилось за два поколения перед правлением Юстиниана.
[68] …Хосров, который стал королем Персии. — Имеется в виду король Хосров I, Ануширван, царь Ирана с 531 г. Его правление приходится на период наибольшего могущества государства Сасанидов.
[69] …там стояла статуя императора Феодосия. — Феодосий I, или Великий (ок. 346–395) — римский император с 379 г. В 380 г. утвердил господство ортодоксального христианства, преследовал ариан, приверженцев язычества. При нем отменили Олимпийские игры (как языческие), были сожжены Александрийская библиотека и многие языческие храмы.
[70] Ариане. — Арианство — течение в христианстве в IV–VI вв. Его зачинатель — священник Арий из Александрии (ум. 536). Ариане не принимали один из основных догматов официальной христианской церкви о единосущности Бога-Сына и Бога-Отца. По учению Ария, Христос как творение Бога-Отца — существо, ниже Его стоящее. Арианство осуждено как ересь церковными соборами 325 и 381 гг.
[71] …согласно новой вере, жертвоприношения были запрещены Богом со времен Авраама. — Авраам, родоначальник евреев, отец Исаака. По велению Яхве должен был принести в жертву Богу сына, но в момент жертвоприношения был остановлен ангелом.
[72] Ульфил (Вульфила) (ок. 311–383). — Первый распространитель христианства (арианства) среди германских племен. Его звали «Епископом готов».
[73] Донат, донатисты. — Участники религиозного движения (получили название от имени епископа Доната, основателя этой ереси), получившего распространение в Сев. Африке в IV–V вв., было направлено против официальной христианской церкви и римского господства, его исповедовало, в основном, бедное население — рабы, колоны, городские низы, левое крыло составляли агонистики.
[74] Гейзерих. — Король вандалов (428–477).
[75] …сокровища храма Соломона, которые Тит привез много столетий назад. — Соломон — царь Израильско-Иудейского царства в 965–928 гг. до н. э., сын Давида, провел административные реформы, добивался централизации религиозного культа. Автор книг Библии (в том числе «Песни песней»). Построил храм на Храмовой горе (горе Мориа). До тех пор израильтяне совершали богослужения в простом святилище, где хранился Ковчег Завета. Его ближайший друг и союзник Хирам прислал для этого строительства кедровые бревна из Ливана. Для строительства храма Соломон выбрал самых лучших архитекторов и рабочих. Со всех сторон стекались толпы народа в святой город Иерусалим. Римский император Тит (39–81) из династии Флавиев, в Иудейскую войну (70) разрушил Иерусалим и вывез все сокровища храма Соломона. Иудейская война (66–73) — антиримское восстание в римской провинции Иудея. Римляне после пятимесячной осады разрушили Иерусалим и взяли крепость Масада (73).