Они повернули за угол и оказались у выхода. Прямо перед ними замер двойной ряд охранников. Двадцать человек образовали сплошную стену, а в центре — крупнокалиберная роботопушка. Люди были наготове, лица напряжены, оружие крепко стиснуто в руках. Командовал заслоном офицер Гражданской Полиции.
— Нам не пройти, — прошептала Анита. — Мы не сделаем и десяти шагов. — Она отпрянула. — Они…
Крис подхватил ее под руку и спокойно двинулся дальше. Ею овладел слепой ужас. Она попыталась вырваться, но стальная хватка не ослабевала. Величественная золотая фигура неудержимо волокла ее к двойной цепи охранников.
— Это он!
Люди подняли винтовки, готовые в любое мгновение открыть огонь. Ствол роботопушки пришел в движение.
— Взять его!
Аниту словно парализовало. Она обмякла и упала бы, не поддержи ее спутник. Охранники приблизились, нацелив на них винтовки. На мгновение переборов переполняющий душу ужас, Анита вновь попыталась высвободиться.
— Не стреляйте! — крикнула она.
Стволы винтовок дрогнули.
— Кто она такая? — Стремясь получше разглядеть Криса, солдаты обошли их. — Кого он с собой приволок?
Ближайший из охранников разглядел на плече Аниты нашивки. Красная и черная. Степень директора. Высший ранг.
— У нее степень «А»! — Охранники в замешательстве отступили. — Мисс, отойдите, пожалуйста, в сторону.
Неожиданно Анита услышала свой голос:
— Не стреляйте! Он… под моей защитой. Вам, надеюсь, понятно? Я сопровождаю его.
Стена охранников замерла.
— Никто не имеет права выходить. Директор Уиздом приказал…
— На меня не распространяются приказы Уиздома! — Аните удалось придать голосу властность. — Прочь с дороги. Я веду его в отдел семантики.
Слегка помявшись, солдаты расступились.
Отпустив Аниту, Крис ринулся сквозь брешь в строе охранников и выскочил на улицу. За его спиной полыхнули выстрелы. Солдаты с криками устремились за ним в предрассветный сумрак. Взвыли сирены. Ожили патрульные автомобили.
Всеми позабытая, Анита прислонилась к стене.
Он сбежал, оставил ее. Господи, что она натворила! Анита опустила голову и спрятала лицо в ладонях. Золотой гигант загипнотизировал ее, лишил воли, да что там воли — элементарного здравого смысла Где был ее разум? Это животное, огромный золотой зверь обманул ее. Воспользовался ею, а теперь бросил, удрал в ночь.
Сквозь сжатые пальцы сочились слезы отчаяния. Тщетно она терла глаза — слезы не унимались.
— Он ускользнул, — подвел неутешительный итог Бейнс. — Теперь нам до него нипочем не добраться. Можно считать, он на другой планете.
В углу лицом к стене съежилась Анита. Уиздом нервно вышагивал по комнате.
— Куда бы он ни направился, ему не уйти. Его никто не спрячет, ведь каждому известен закон о дивах.
— Ты сам-то этому веришь? Опомнись, Эд, пора взглянуть правде в глаза. Нам его не достать. Большую часть своей жизни он провел в лесах — там его дом. Он, как и прежде, будет охотиться, спать под деревьями, наконец-то мы выяснили, на что он способен. — Бейнс хрипло рассмеялся. — Можешь не сомневаться, первая же встреченная им женщина с радостью спрячет его… как это уже произошло. — Он кивнул в сторону Аниты.
— Да, теперь ясно, зачем ему золотая кожа, роскошные волосы, богоподобный облик и прочее. Не только в качестве украшения. — Руки Уиздома дрожали. — Мы все силились разобраться в его способности… а у него их, оказывается, целых две. Одна — совершенно новая. Другая — старая, как сама жизнь. — На секунду он умолк и взглянул на скорчившуюся в углу фигуру. — Эта способность есть у многих животных. Яркое оперение и гребешки у петухов, разноцветная чешуя у рыб, пестрые шкуры и пышные гривы у зверей.
— Ему не о чем беспокоиться, — вздохнул Бейнс. — Пока существуют женщины, он не пропадет. А благодаря умению заглядывать в будущее, он знает, что неотразим для слабого пола.
— Мы возьмем его, — пробурчал Уиздом. — Я заставлю правительство ввести чрезвычайное положение по всей стране. Его будут разыскивать Гражданская Полиция, регулярная армия и все специалисты планеты, вооруженные самой лучшей техникой. Рано или поздно мы его накроем.
— К тому времени его поимка потеряет всякий смысл. — Бейнс потрепал Аниту по плечу. — Не грусти, дорогая, ты не останешься в одиночестве. Ты всего лишь первая жертва в длинной веренице его поклонниц.