— Командир… — Гарн развел руками и исчез.
Они переместились на корабль. Джиму стало еще хуже. Ро помогла ему улечься на подушки.
— Что это?.. Адок! — Голос ее прозвучал далеко-далеко, в конце длинного и гулкого коридора, по которому Джим скользил куда-то прочь. Последним усилием воли он представил картину космопорта Альфы Центавра и путь оттуда до Земли — теперь он мог быть спокоен. Корабль доставит их на место.
Он на миг прекратил сопротивляться и заскользил еще быстрее по бесконечному коридору. Но надо было продолжать борьбу — вернуться к Ро хоть на миг.
— Галиан перед смертью спалил мне правый бок, — прошептал он. — Я умираю. Ро, ты должна сказать вместо меня… Там, на Земле… Скажи им все…
— Ты не умрешь! — Ро заплакала, крепко обхватив его руками. — Ты не умрешь…
Неслышно выскользнув из объятий девушки, он вновь понесся по черному коридору, без всякой надежды на возвращение, в угрюмый мрак…
Когда Джим очнулся и увидел свет, то с трудом осознал, где находится. Было ощущение, будто он добрую сотню лет пролежал мертвым. Постепенно вернулись зрение и чувства. Он понял, что лежит на какой-то плоской поверхности, более твердой, нежели подушки Высокородных, а потолок над ним — белого цвета, хоть и с сероватым оттенком, и довольно низкий.
С натугой повернув голову, он разглядел рядом небольшой столик, несколько стульев и белый экран, какие обычно ставят в больницах. Кроме того, сквозь единственное в комнате окно проникал желтый солнечный свет. Солнца не было видно, только кусочек неба — голубого, с белыми барашками облаков. Он лежал, глядя в это небо, и пытался понять, что произошло.
Очевидно, он находился на Земле. А если так, то где именно? И где Ро и Адок? И корабль?
Он лежал и размышлял. Внезапно припомнился сожженный бок. Заинтересовавшись, он откинул простыни, задрал край голубой пижамы и исследовал тело. Ничего не болело, а кожа выглядела так, словно он и не был ранен.
Джим натянул простыни и откинулся на подушку. Самочувствие было хорошим, кроме небольшой слабости, как после долгого сна. Он снова посмотрел на столик. На пластиковой плоскости стояли стакан с остатками льда и коробка с салфетками. Стало быть, больница Неудивительно, если был тяжело ранен Галианом. Но куда подевался шрам?..
Внезапно Джим заметил на нижней полке стола телефон. Снял трубку и прислушался — телефон молчал. На удачу набрав несколько цифр, он долго ждал ответа, потом положил трубку на место. И увидел рядом с аппаратом кнопку с табличкой «СЕСТРА».
Джим надавил кнопку, однако ничего не произошло. Подождав минут пять, он надавил еще раз. Дверь распахнулась. Однако вошла не девушка в белом халате и колпаке, а крепкий молодой парень, ростом чуть ниже самого Джима, широкоплечий, одетый в белые брюки и белый свитер.
Не сказав ни слова, парень приблизился к кровати и, взяв Джима за левое запястье, молча принялся измерять пульс, лишь изредка поглядывая на часы.
— Я вполне здоров, — сказал Джим. — Что это за больница?
Парень-санитар издал нечленораздельный звук, досчитал пульс и, выпустив руку Джима, повернулся к двери.
— Эй, подождите! — окликнул Джим, садясь в постели.
— Лежи тихо! — хрипло приказал санитар, приоткрыл дверь и выскочил вон.
Джим резко откинул простыни и спрыгнул с кровати. Сделав три шага к двери, подергал ручку. Пальцы скользнули по гладкому металлу — дверь была заперта.
Он снова потряс ручку, затем отступил. Первым побуждением его очнувшегося из небытия мозга было стучать, колотить что есть сил в эту дверь, пока кто-нибудь не явится. Но он стоял и задумчиво смотрел на нее.
Палата — его теперешнее обиталище — все больше смахивала, на приют для душевнобольных. Джим повернулся и пошел к окну. Его подозрения усилились.
Невидимая с постели, на окне была металлическая решетка. На вид довольно тонкая, но, без сомнений, достаточно прочная, чтобы задержать беглеца, не имевшего под рукой инструментов.
Джим глянул вниз. Под окнами раскинулась лужайка, окруженная стеной сосен. Больше ничего нельзя было разглядеть.
Джим вернулся к постели, сел, затем лег, накрылся простынями и, призвав на помощь все свое терпение, стал ждать.
Время тянулось медленно. Потом дверь внезапно отворилась, и вошел знакомый санитар в сопровождении низенького человека лет пятидесяти, в белом халате, совершенно лысого. Вдвоем они приблизились к постели Джима.
— Порядок, — произнес человек в халате, обращаясь к санитару. — Вы мне пока не понадобитесь.
Санитар вышел, закрыв за собой дверь. Врач — ибо никем другим он быть не мог — взял Джима за руку и сосчитал пульс.
— Н-да, — буркнул он себе под нос.
Отпустив руку Джима, он откинул простыню, задрал пижаму и принялся изучать правый бок пациента Пальцы давили то здесь, то там. Внезапно Джим вздрогнул.