— Я снабжу вас всем необходимым. А теперь я возвращаюсь к Фредро сообщить о вашем согласии. Или я должен поведать министру Кира о ваших встречах с этой змеей — Квейсом из Бабаала? Что же предпочесть?
Феллон поднял на консула налитые кровью глаза.
— Можете ли вы снабдить меня какой-нибудь информацией? Планом помещения, например, или описанием обрядов ештитов?
— Нет. Кажется, неофилософы знают — или думают, что знают, — кое-что об устройстве здания, но среди моих знакомых нет ни одного приверженца этого культа. Вам придется раскапывать это самому.
Феллон с минуту помолчал. Затем, предупреждая намерение Мжипы вновь пустить в ход красноречие, выругался:
— О дьявол! Вы победили, будьте вы прокляты! Давайте кое-что выясним. Кто же эти трое исчезнувших землян?
— Первым пропал Лаврентий Боткин, автор научно-популярных книг. Он отправился вечером на городскую стену и не вернулся.
— Я читал что-то об этом в «Рашме». Ну, продолжайте.
— Вторым был Кандидо Соарес, инженер-бразилец, затем — американец Адам Дейли, управляющий фабрикой.
— Есть ли у вас какие-нибудь предположения? — спросил Феллон.
— Все они имели отношение к технике.
— Может, кто-нибудь с их помощью пытается создать современное оружие? Такие попытки уже предпринимались, вы знаете.
— Я думал об этом. Я помню, например, вашу авантюру.
— Ну, Перси, кто старое помянет, тому глаз вон.
Мжипа продолжал:
— Но это было до того, как ввели псевдогипноз. Если бы это происходило несколькими десятилетиями раньше… Во всяком случае, эти люди не выдадут никаких знаний — даже под пыткой, — так же как вы и я. Туземцы понимают это. Разыскав этих людей, мы отыщем и причину их похищения.
ГЛАВА 3
Долгий кришнанский день умирал, когда Энтони Феллон отворил дверь своего дома. Стараясь не шуметь, он проскользнул внутрь, снял пояс с рапирой и повесил его на вешалку.
Он постоял, прислушиваясь, затем на цыпочках прошел в комнату. Достал с полки два маленьких кубка из натурального хрусталя, изготовленных умелыми руками ремесленников Маджбура. Они были единственной ценной вещью в этой убогой комнатушке. Феллон приобрел их в один из удачных периодов своей жизни.
Феллон откупорил бутылку с квадом (кришнане еще не знали навинчивающихся крышек) и сделал два глотка. Звуки льющейся жидкости выдали его. и женский голос на кухне произнес:
— Энтон?
— Это я, дорогая, — отозвался Феллон на балхибском. — Твой герой вернулся домой…
— Да уж, герой! Я надеюсь, ты насладился праздником. Клянусь Анериком-просветителем, чего бы я не отдала за все эти развлечения!
— Ну, Гази, любовь моя, придет время, и я скажу тебе…
— Ты скажешь? Но должна ли я верить всякому вздору? Ты считаешь меня совсем глупой. Не понимаю, почему я согласилась признать тебя своим джагайном?
Вынужденный защищаться, Феллон выпалил:
— Потому что у тебя нет братьев, женщина, и дома тоже не было. Перестань кричать и давай выпьем. Я кое-что хочу показать тебе.
— Ты, зафт! — начала было женщина яростно, но потом, когда смысл слов дошел до нее, смягчилась:
— О, я иду, иду.
Занавеска на двери отдернулась, и вошла джагайни Феллона. Это была высокая, хорошо сложенная кришнанка, привлекательная по меркам ее планеты. Для Феллона она была чем-то средним между экономкой и женой.