Мюррей выдвинул ящик и достал оттуда записную книжку. Он назвал номер домашнего телефона Роджера Грэди. В ответ он услышал:
— Очень хорошо, сэр. Я соединю вас, как только абонент ответит.
«Надеюсь», — молча подумал Мюррей и положил трубку.
Его сигарета стлела, забытая в пепельнице. Он зажег новую, заметив при этом, как дрожат его руки.
А если меня ни с кем не соединят? Тогда я лучше напишу письмо, нет, два письма, Я должен где-то достать почтовые марки. Одно из писем я отдам Валентайну, а другое сам опущу в ближайший почтовый ящик. Роджер должен связаться со мной и сказать мне, получил ли он оба письма или только одно.
Сумасшедшая ситуация! На мгновение Мюррей усомнился в своей вменяемости. Он уже ощущал подобное же в санатории, когда страдал от абстиненции и строил фантастические планы, как ему протащить бутылку в свою комнату.
Все это, к счастью, было позади. Ему как-то удалось обрести равновесие. Теперь он очень боялся последствий даже одной-единственной выпивки, чтобы случайно не поддаться пороку, который снова будет мучить его. Когда он думал о последствиях, то испытывал очень неприятное чувство.
С тех пор, как Дельгадо сыграл с ним эту шутку, он еще сильнее стал бояться последствий.
Зазвонил телефон. Мюррей взял трубку.
— Роджер?
— Мне очень жаль, мистер Дуглас, но по указанному вами номеру к телефону никто не подходит.
Лжец!
Мюррей посмотрел на наручные часы. Четверть одиннадцатого. Нет, совершенно невозможно, чтобы Роджера в это время не было дома. Мюррей знал, что ему нужны неопровержимые доказательства, прежде чем он сочтет, что ему нарочно строят препятствия.
— Большое спасибо, — невыразительно ответил он и положил трубку.
Что теперь? Нужно ли ему писать письмо? Письмо, конечно, придет только в понедельник. Нет, лучше попытаться позвонить по телефону во второй раз. Роджер не любит рано вставать. Мюррей позвонит ему около часу, ему нужно будет…
Кто-то постучал в дверь. Мюррей замер, и, когда он спросил, его голос непроизвольно дрогнул:
— Кто там?
18
Дверь открылась. На пороге стояла Хитер. На ней были брюки и белая нейлоновая куртка. Она выглядела необычно молодой, потому что отказалась от косметики.
— Мюррей, я не помешала? — спросила она.
— Ради бога, нет. Входите же! — Он только надеялся, что его голос не выдал явное облегчение.
Она закрыла за собой дверь и посмотрела на Мюррея.
— Я… я хотела бы попросить у вас совета, — сказала она. — Я доверяю вам, и я должна с кем-то поговорить.
«Ну вот, — разочарованно подумал Мюррей, — мне только тридцать два года, но ко мне уже пришла девушка, чтобы спросить у меня совета».
Однако, он ничем не выдал этих мыслей, предложив Хитер сесть в кресло и загасив свою сигарету.
Она села, подняв колени, обхватив их руками, и заговорила с искусственной непринужденностью, словно хотела избежать говорить о своих собственных проблемах.
— Ну, сегодня все прошло много лучше, не так ли? Я могу себе представить, какое вы от этого получили облегчение.
— В противоположность вам. — Мюррей раскрыл свой портсигар, предложил Хитер сигарету и зажег зажигалку.
Когда она нагнулась, чтобы зажечь сигарету, ей, казалось, стало ясно, что только что сказал Мюррей. Она выпрямилась.
— Что вы подразумеваете под этим? — спросила она. Она бросила на него неуверенный взгляд.