— Я думаю, вы обнаружили это, когда хотели спрятать мое… мое зелье, — слабо улыбнулся Гарри. — Ну, там мне, по крайней мере, не надо будет больше искать.
— Верно, — Мюррей нащупал тонкий металлический проводок, соединяющий матрас и ящик и на этот раз оставил его неповрежденным. Проводок вел непосредственно к магнитофону.
— Не думаете ли вы, что бывшие члены клуба использовали это как снотворное? — с сомнением спросил Гарри. — Этот клуб был достаточно роскошным и я не нахожу эту идею такой уж невероятной.
— Я тоже уже подумал об этом, — Мюррей кивнул — Но вот только нигде не вижу динамика.
— Он, должно быть, находится где-то здесь, наверху, — сказал Гарри, с интересом изучая тонкое проволочное переплетение.
Мюррей тихо вскрикнул. Гарри повернулся к нему.
— Что случилось? — спросил он.
— Что вы только что сделали? — спросил Мюррей в ответ.
— Я только дотронулся до проволочки, — ответил ему Гарри. — Здесь…
— Этого достаточно, — прервал его Мюррей. — Там, должно быть, скрыт выключатель, который реагирует на нажим. Вот, видите — магнитофон работает!
Гарри еще раз нажал на то же место и повернул голову, чтобы лучше видеть. Катушки магнитофона действительно вращались.
— Хорошо, но где же музыка? — спросил Мюррей.
— Весьма своеобразно, — ответил Гарри. — Но, может быть, звук просто предусмотрительно отключен?
— Может быть, — с сомнением пробормотал Мюррей. Потом он медленно кивнул. — Хорошо, эту возможность мы тоже не должны отбрасывать. Вы знаете, в какой комнате спит Лестер Харкэм? Я думаю, что он единственный из нас, кто разбирается в таких вещах.
— Нет, я не знаю, где он спит, — Гарри нервно провел кончиком пальца по своим губам. — Послушайте, Мюррей, может быть, все это не имеет никакого смысла? Какая разница, играет здесь музыка или нет? Почему бы вам не быть снисходительным ко всему этому?
— Потому что я невольно оборвал связь между магнитофоном и матрасом, — объяснил Мюррей. Он положил руку на матрас. — Достаточно лишь легкого нажатия, вы это заметили? Вероятно, аппарат начинает работать, когда голова опускается на подушку. Снаружи послышались шаги, одна из дверей открылась и закрылась.
— Там кто-то есть, — произнес Мюррей. — Идемте, Гарри.
Художник повел плечами и последовал за ним.
Однако, в коридоре невозможно было установить, какая дверь открывалась. Мюррей направился к дверям номер 12 и 11, потом покачал головой.
— В номере 13 никого нет, — произнес Гарри. — Я спрашивал об этом Валентайна.
— А номер 14 — это моя комната. Значит, это должно быть на другой стороне. Посмотрим, кто в номере 9, — Мюррей отступил назад. Ему показалось, что он слышит в номере 9 тихие голоса. Он постучал.
— Кто там?
Хитер! Как интересно! Мюррей заключил сам с собой небольшое пари. Одновременно он громко сказал:
— Это я, Мюррей. Со мной Гарри Гардинг. Мы можем на минутку заглянуть к вам? Дело очень важное.
Возбужденный шепот, которого Мюррей не понял, потом он услышал:
— Входите. Дверь открыта.
Он нажал на ручку. Хитер сидела на постели. Ее лицо без косметики казалось еще более юным. На ней был сатиновый халат, накинутый поверх черной ночной комбинации. В кресле возле кровати сидела Ида, на ней был черный пуловер с закатанными рукавами и черные бархатные брюки. Она курила и в руке у нее был стакан с виски. Мюррей выиграл пари, заключенное с самим собой.
— Ха, — сказала Ида, когда Гарри закрыл за собой дверь, — почему мы удостоились такой чести, друзья?
— Вы не могли бы оказать мне любезность, Хитер? — попросил Мюррей. — Вы слышали музыку, когда клали голову на подушку? Вы слышали что-нибудь, сильно нажимая на подушку?
— Что это все должно… — начала Хитер. Потом она хихикнула, нагнулась к матрасу, внимательно прислушалась, потом снова выпрямилась и покачала головой.