Он вошел в кладовку. Я последовал за ним, стараясь держаться подальше от массивных кожаных стен, которые на самом деле оказались его туфлями.
Послышался громкий щелчок, Чапмэн закрыл за собой дверь.
Видно с пола было неважно, и все—таки я рассмотрел, как он делал что—то над раковиной. Мне показалось, что Чапмэн обеими руками ухватился за два крючка, на которые обычно вешались для просушки швабры. По—моему он потянул их на себя: в кладовке раздался негромкий скрип.
К моему изумлению, в стене открылся проход. Меня обдало потоком воздуха, принесшего какие—то странные запахи и отголоски непонятных звуков.
Чапмэн ступил в проход и начал спускаться по·ступеням вниз откуда исходило лиловое свечение.
Издалека, будто из глубокой пропасти, до меня донесся слабый крик.
Вопль, полный страха и отчаяния. Где—то там, в жуткой преисподней, кричал человек .
— Не—е—е—т! — Это был уже стон. — Не—е—е—т!
Я понял, что означал этот крик. Я знал, что происходит. Там, в лиловой бездне, человек ощущал, как слизняк—йерк пробирается в его мозг. Там, в лиловой бездне, человек превращался в бездумного раба отвратительных пришельцев.
Чапмэн спускался все ниже.
Я нашел инкубатор.
Он оказался под моей школой.
Глава 18
— Вопли, — сказал я. — Вопли людей. Самих я их не видел, но они были там, где—то в глубине.
Друзья не сводили с меня глаз — все, кроме Марко. Он смотрел в сторону. Было это в тот же день, сразу после уроков. Мы отправились бродить по центру — так просто, чтобы избежать ненужных подозрений. Кто удивится при виде слоняющейся по улицам группы подростков?
Мы уселись перекусить за столик под открытым небом. После паука мне было необходимо набить живот чем угодно, лишь бы забыть про «завтрак».
— Но ты же был ящерицей, — заметил Марко — Кому известно, что ты там слышал?
— Мне, — ответил я.
— Не хочется даже думать о том, что происходит там с людьми, — сказала Кэсси и передернула плечами. — Боюсь, меня сейчас стошнит.
— Нужно что—то делать, — проговорила Рэчел.
— Естественно, рвануть всем туда, — отозвался Марко. — Вот наоремся! У меня пропал аппетит.
— Марко, но не можем же, мы оставить все как есть, — сказала Рэчел.
— Почему? Я могу. Запросто. Нужно только напомнить себе, что они… Нет, мне вовсе не хочется помирать.
— В таком случае, — со злостью произнесла Рэчел, — что же будет самым разумным для нашего Марко?
— Не думаю, что он боится за себя, — сказала Кэсси. — Совсем наоборот, Марко волнуется за отца. Что случится с ним, если, Марко…
— Но родители есть не только у Марко. Все мы переживаем за своих родственников, — заметила Рэчел.
— Я — нет, — негромко ответил ей Тобиас и грустно улыбнулся. — Во всем мире никому до меня нет дела.
— Мне есть, — сказала Рэчел.
Я удивился. Прежде Рэчел не была такой сентиментальной.
— Слушайте, — обратился я ко всем сразу. Не буду никого просить отправиться со мной. Но у меня нет выбора. Я собственными ушами слышал крики. Сегодня вечером туда идет Том. Он мой брат, и я должен попытаться помочь ему. — Я развел руки в стороны. — Я просто обязан это сделать. Для Тома.