- Предлагая выйти за меня замуж, я, мне кажется, пытаюсь спасти твою честь!
- Ты мне не предлагал. Ты потребовал. В этом заключается большая разница.
- Предлагая нам стать любовниками, ты заставляешь меня отказаться от основополагающих жизненных принципов. Ты ожидаешь, что я забуду о чести человека и джентльмена.
- Я ожидаю - нет, я требую, - чтобы ты обращался со мной как с ровней, обладающей таким же, как у тебя, правом слова во всем, что происходит с нами.
- Ради Бога, не будем снова возвращаться к этому! - раздраженно взмолился он.
- Почему бы и нет? Брак основывается на партнерстве, Филипп. Мы живем не в феодальном королевстве. Пока ты не согласишься с тем, что я имею право решать, как мне жить дальше, я не выйду за тебя замуж. Пока ты не согласишься, что мои желания и мои мнения заслуживают такого же внимания, как твои, я не выйду за тебя замуж. Пока ты не согласишься с тем, что то, от чего я отказалась бы, став твоей женой, не менее важно, чем то, что ты предлагаешь мне взамен, я не выйду за тебя замуж.
Она почувствовала, что голос у нее сломался, а глаза жгут злые слезы, и поняла, что надо уходить, пока окончательно не потеряла лицо.
Она направилась к двери. Уже держась за дверную ручку, она повернулась, чтобы сказать напоследок еще одну вещь:
- И пока ты не продемонстрируешь свою искреннюю любовь, привязанность ко мне и готовность добиться моей руки, вместо того чтобы требовать ее, я не выйду за тебя замуж. - Она открыла дверь. - А теперь, милорд, прошу извинить, меня ждет работа. - С этими словами она вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.
Филипп пересек балкон, направляясь в свою спальню. Слова их сердитой перепалки все еще звучали в его ушах.
Она отказывала ему, потому что не хотела расставаться со своим образом жизни? Что, черт возьми, это означало? Он не видел в этом здравого смысла. Жизнь женщины - это брак, дети и все, что он ей предложил.
Он вошел в свою комнату, с грохотом захлопнув застекленную балконную дверь. Это заставило Гастона торопливо выбежать из прилегающей к спальне гардеробной. Слуга, сам еще полуодетый, остановился как вкопанный при виде лица хозяина и небрежно надетой одежды.
Филипп постарался взять себя в руки. В подобных ситуациях джентльмену предписывалось оставаться хладнокровным, уравновешенным и не терять способности мыслить логически.
- Приготовь мне ванну, Гастон.
- Слушаюсь, сэр. - Слуга снова исчез в гардеробной, а через несколько минут из расположенной рядом с ней ванной комнаты послышался звук воды, льющейся из кранов.
В ожидании ванны Филипп обдумывал то, что она сказала, и его гнев постепенно сменялся удивлением.
Она сказала, что кондитерская была ее целью в жизни. Она мечтала о ней долгие годы и не собиралась расставаться с ней, чтобы выйти за него замуж.
Какая женщина предпочтет тяжелый, изнурительный труд жизни замужней женщины? Каторжную работу - жизни в роскоши, жизни, полной привилегий. Это противоречило здравому смыслу.
Уделом женщины является брак, а не бизнес. Не один раз, а дважды он предлагал ей то, что любая другая женщина приняла бы с восторгом, и она дважды презрительно отвергла это.
- Ваша ванна готова, сэр.
Он кивнул и направился вслед за Гастоном через гардеробную, а слова Марии продолжали звучать в его ушах. Ей больше нравится месить тесто, чем быть его женой. Великолепно, подумал он, снимая с себя одежду и ступая в горячую воду. Она предпочитает ему бисквитное пирожное.
Он искупался, вытерся и уселся бриться в кресло с откидывающейся спинкой. Пока Гастон соскребал бритвой щетину с его лица, Филипп закрыл глаза, пытаясь понять непостижимое.
Она сказала, что ее работа важна. Очевидно, быть маркизой, его женой и матерью его детей важным не считается. Она предпочитает остаться одна, лишь бы не принадлежать ему. Поняв это, он застонал, как от боли.
Гастон прервал работу и в ужасе взглянул на него.
- Все в порядке, Гастон, - сказал Филипп, делая глубокий вдох. - Ты меня не порезал.
Несмотря на его слова, слуга тщательно осмотрел его лицо и лишь потом продолжил работу.
Филипп, сидя неподвижно в кресле, старался изо всех сил взять себя в руки. Одеваясь, завтракая, приказывая подать экипаж, чтобы ехать к себе в контору, он пытался подавить свои эмоции.
Его экипаж еще не подали, и ему ничего не оставалось делать, как стоять в вестибюле и ждать. Он вынул часы, проверил время и снова положил их в карман. Он перенес вес своего тела с одной ноги на другую, потом повертел в пальцах шляпу. Он выглянул из окна. Экипажа еще не было.
Выругавшись, он повернулся к зеркалу в позолоченной раме, висевшему в вестибюле. Не было ничего неразумного в том, чтобы предложить выйти замуж женщине, которую только что лишил девственности. Это был просто правильный поступок. Не было ничего неразумного в желании жениться на женщине, которую любишь. Вполне разумно также предположить, что если женщина отдала тебе свою девственность, она тебя любит. И вполне разумно предложить ей замужество.
«Ты мне не предлагал. Ты потребовал».