- У меня как раз имеется несколько свеженьких песочных пирожных, - сказала она вместо этого. - Не хочешь ли попробовать?
- Великолепная идея! Я проголодался.
- Ты не можешь проголодаться, Лоренс, - сказал через плечо Филипп. - Тем более после обильного ужина в «Савое».
- Но я соскучился по песочным пирожным Марии, - ответил младший брат. - Я не пробовал их с детства. - Сделав вид, что обижен, он напомнил Марии, что, вернувшись из своей школы-интерната, она больше их не готовила.
- Я не виновата в этом, - сказала она, отправляясь в кладовку за любимым лакомством Лоренса. - Виноват отец.
Вместе с двумя песочными пирожными она принесла одно шоколадное для Филиппа, хотя сомневалась, что он будет его есть.
- Папа заявил, что я теперь стала леди, и больше не разрешал мне работать в кухне.
- Когда ты вернулась домой, ты была настоящей маленькой леди, - согласился Лоренс. - Хорошенькая, как картинка, и вся в кружевах и ленточках. Мы с Филиппом с трудом тебя узнали. - Он фыркнул. - А помнишь, как ты однажды потеряла ленточку для волос?
- Помню. Она принадлежала маме, и папа дал мне ее в то лето, когда я приехала домой из Франции. Лента была алая, и на ней были вышиты белые маргаритки.
- Когда она потерялась, ты ужасно расстроилась. Нечего было делать, нам пришлось перевернуть вверх дном весь дом, разыскивая ее. - Он взял пирожное и повернулся к брату: - Ты тоже помнишь это, Филипп?
- Нет, - ответил он, не поворачиваясь. - Боюсь, что не помню.
- Наверное, не помнишь, потому что, как только Мария начала плакать, ты куда-то исчез. Это я с ней целыми часами прочесывал дом в поисках той проклятой штуковины. Мы ее так и не нашли. - Откусив сразу половину пирожного, он аж застонал от удовольствия. - Пропади все пропадом, Мария, ты по-прежнему делаешь лучшие пирожные в мире. Потрясающе вкусно!
- Спасибо, Лоренс, - сказала она и взглянула на его брата. - У меня есть также одно шоколадное, Филипп. Не хочешь ли?
Он расправил плечи и повернулся:
- Спасибо, мисс Мартингейл. Вы очень добры, но я уже поужинал. А теперь я и впрямь должен настоять на том, чтобы мы с братом откланялись. Не хочу, чтобы наше присутствие здесь дало пищу нежелательным толкам. Я уверен, что Лоренс тоже этого не хочет, - добавил он, многозначительно взглянув на брата.
Лоренс тяжело вздохнул.
- Ну, ладно-ладно, - пробормотал он, схватил с тарелки второе пирожное и съел его, направляясь к двери. - Но Мария сказала, что это не имеет значения, а если ее это не тревожит, то я не понимаю, почему…
- Если ее репутация для тебя не является достаточно важной причиной, то позволь мне напомнить, что мисс Мартингейл всего через несколько дней открывает свою кондитерскую. - Филипп открыл дверь и придержал ее, пропуская брата. - У нее, несомненно, очень много работы, и она слишком устала, чтобы всю ночь предаваться воспоминаниям о нашем детстве.
Его желание поскорее уйти домой и намерение уберечь Лоренса от воздействия ее притягательной силы были так очевидны, что она не могла удержаться и постаралась еще немного отсрочить их уход.
- Но я совсем не устала, - возразила она. - Разве я выгляжу усталой, Филипп?
Он повернул голову и окинул ее холодным взглядом синих глаз, как будто определяя, какой следует дать ответ, однако, даже если он сформулировал мнение о ее внешнем виде, он его так и не высказал.
- Усталые женщины выглядят чрезвычайно непривлекательно, - продолжала она сладким голоском, - у нас краснеют и опухают глаза, и лица кажутся такими осунувшимися. - Она с озабоченным видом прикоснулась пальчиками к своему лицу. - Надеюсь, я не выгляжу так ужасно, милорд?
Он открыл было рот, но потом снова его закрыл и приподнял подбородок.
- Я не делал таких оскорбительных высказываний, - заявил он с достоинством.
- Конечно, не делал, - заверил его Лоренс и, взглянув на нее через плечо брата, добавил: - Ведь ты самая красивая девушка из всех, которых мы знаем, и всегда была такой.
- Самая красивая девушка? - эхом повторила Мария, продолжая глядеть на Филиппа. - Это правда?
Он скривил губы, давая понять, что знает: она его просто поддразнивает.
- Лицо у вас не осунулось, мисс Мартингейл, - сказал он, - и глаза не покраснели и не опухли. - Он сделал паузу и добавил: - Откровенно говоря, они у вас очень красивые.
Она поморгала глазами, услышав это неожиданное высказывание, но не успело до ее сознания дойти, что Филипп Хоторн только что сделал ей комплимент, как он продолжил:
- Правда, лицо ваше испачкано мукой, а на фартуке, кажется, пятна от яичного желтка. На платке, которым повязана голова, тоже какое-то пятно. Похоже, от сливочного масла. - Он повернулся и вслед за братом вышел за дверь. - Но позвольте мне заверить вас, - сказал он, уже закрывая за собой дверь, - что лицо у вас совсем не осунулось.