Но едва успела она вновь приняться за работу, как ее внимание привлекло какое-то движение за окном. Она испуганно напряглась, заметив, что показались длинные мужские ноги в идеально отглаженных черных брюках.
Мария сердито взглянула на открывшуюся дверь. На пороге появился Филипп.
- Что ты еще хочешь? Или ты пришел, чтобы помочь мне упаковывать вещи?
У него дрогнули губы, но он не улыбнулся.
- Боюсь, что я пришел не за этим.
- Разумеется, ведь ты мог бы измять безупречный вечерний костюм.
- Причина не в этом, хотя я с радостью измял бы все мои костюмы, лишь бы ускорить твой отъезд.
- Какое милое признание, - фыркнула она. - Ну если ты пришел не для того, чтобы помочь мне упаковывать вещи, то зачем ты здесь? Чтобы позлорадствовать?
- Едва ли. Это было бы не по-джентльменски.
- А клеветать на женщину, чтобы выселить ее, ты считаешь поступком, достойным джентльмена?
- Нет, - сказал он и отвел взгляд в сторону. - Не считаю.
Мария поморгала, услышав это признание, но не успела ответить, потому что он продолжил:
- На это мне всего несколько минут назад указал брат, - сказал он и, чуть помедлив, добавил: - К большому моему сожалению.
Мало что в жизни могло доставить большее удовлетворение, подумала Мария, чем вид выбитого из колеи Филиппа, но она не позволила себе насладиться этим зрелищем в полной мере, так как чувствовала, что это еще не все.
- Значит, ты явился сюда… позволь догадаться. Ты пришел, чтобы попросить прощения?
- Ну уж нет! - Он вздернул подбородок. - Я пришел, чтобы обсудить условия перемирия.
- Перемирия? - повторила она, и у нее вновь ожила надежда. Возможно, ей все-таки не потребуется искать упаковочные коробки? - Какого рода перемирия?
Он вошел в кухню, закрыл за собой дверь и остановился по другую сторону рабочего стола.
- Когда ты арендовала это помещение, ты знала уже, что Лоренс живет здесь? - спросил он, сверля взглядом ее лицо. - Только говори правду.
- Ты самый напыщенный, самонадеянный…
- Да или нет?
Мария сложила на груди руки и сердито смотрела на него, не желая сказать что-нибудь такое, что ослабило бы ее позицию. Но она знала его холодный, оценивающий взгляд, который не упускал ничего, и понимала, что лгать бесполезно.
- С тобой я столкнулась на прошлой неделе по чистой случайности, - сказала она. - А когда ты сказал мне, что живешь здесь, для меня это было полной неожиданностью. Я не знала также, что Лоренс живет вместе с тобой. По правде говоря, я не знала даже, что он вернулся из Америки.
- Все газеты писали о модернизации моей резиденции и о возвращении Лоренса из Нью-Йорка. Как же ты могла не знать об этом?
- Это у вас есть время бездельничать целыми днями, почитывая газетки, а я не могу себе этого позволить. О том, что Лоренс в Лондоне, я узнала лишь через несколько часов после того, как увидела тебя. Мне об этом сказала герцогиня Сен-Сир, моя самая близкая подруга.
Судя по всему, то, что ее лучшей подругой является герцогиня, на него не произвело должного впечатления. Он прищурился:
- Полагаю, что, когда ты об этом узнала, тебе и в голову не пришло арендовать помещение где-нибудь в другом месте?
- И отдать первоклассную витрину на Пиккадилли? Ты спятил?
- Значит, ты твердо решила обосноваться здесь? И открыть булочную?
- Кондитерскую, - поправила его она. - Я предполагаю, что это будет что-то вроде парижского кафе.