Меншиков: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Вот видишь, — грустно сказала Дарья Михайловна, прервав начатую фразу. — Лучше бы мне не говорить об этом письме…

— А ты веришь тому, что написано в нём? — строго спросил он.

О нет, конечно, она ни одной минуты не верит этому, но её волнует и пугает, что он, её, Алексашенька, окружён врагами, злыми завистниками, которые не останавливаются ни перед какой клеветой. Она знает и верит в его правоту, но вражеские происки её сильно пугают. Она вполне, вполне верит в него, но она хотела бы, чтобы он был с нею более откровенен, — ведь у неё от него нет никакой тайны, нет ни одной мысли, которую бы она пыталась скрыть от него, и её мучит сознание, что он, Алексашенька, может быть, не всё говорит ей, боясь её огорчить и расстроить…

Александр Данилович внимательно смотрел на жену, улыбаясь, и в этой улыбке было что-то злое, почти жестокое.

Ну да, у неё строй мысли, как у всех женщин её круга, как у людей, выросших в богатстве и холе, не привыкших бороться за жизнь, не знающих, какие страшные усилия должен делать «худородный», даже недюжинный, пусть даже «семи пядей во лбу», для того, чтобы выбиться со дна на поверхность. Он знает хорошо высокие, благочестивые заповеди таких «чистых» людей… Да, он брал «посулы», «подносы». Но ведь все эти «чистенькие», всё так и делают. И никто им этим не тычет в лицо!.. Почему же им это можно? Какие же они имеют на это права?..

Пусть она посмотрит, что он сделал для отечества своего! Сколько отвоевал! И сколько построил!.. Новые города, крепости, верфи, заводы!.. Что он присвоил? Это же самые малые из малых остатков того, что он создал для государства!

— И всё же это воровство, это грабёж, который ты вынужден скрыть от других! — возбуждённо протестовала Дарья Михайловна. — Сказано бо есть: «Не укради!».

— Значит, по-твоему, надо стать в стороне, уступить дорогу Голицыным, Долгоруким! Де милости просим! Пользуйтесь, дорогие, готовеньким!..

Нет, Александр Данилович не согласен с таким рассуждением. Он находит, что в конце концов, все богатства стоят друг друга. Взять богатства тех же Шереметевых, Голицыных. Долгоруких. Кто же не знает, что Борис Петрович, к примеру, всю Ливонию обокрал? А?.. И всегда так бывало — всегда накопления родовитых сопровождались лихоимством и прямым грабежом. В конце концов, он в своих поступках не видит ничего необычного, ничего страшного…

— Нет! — неожиданно храбро наступала Дарья Михайловна. — Своим владей, а чужим не корыствуйся!

— Ты им это скажи! — отбивался Александр Данилович, тыча в пространство за собой, большим пальцем. — Им, а не мне!

Кто-кто, а он-то, Меншиков, знает, кому нужно, кто спит и видит оклеветать, оплевать «худородных», стоящих под высокой рукой государя. Между родовитыми, что у власти стоят, и теми, что, злобно притихнув, отвернулись от государственных дел, — молчаливый сговор: очистить государству ниву от «плевел». Ибо только они, родовитые, бескорыстны и неподкупны, не то что иные из «подлых» людей… Так они думают. И ох как хотят, чтобы так же думал и государь. А у самих испокон веков рыла в пуху — все в их родах, до единого, хапали, хапали… Чья бы корова мычала…

С ужасом чувствуя, что, несмотря на жуткие признания, сделанные Александром Даниловичем, она по-прежнему любит его, по-прежнему вся, всем сердцем, принадлежит только ему одному, Дарья Михайловна всплёскивала рукам и. обращаясь к иконам, звучно шептала:

— Боже, спаси его от рук ненавидящих, избави от козней врагов!

И перед Петром Меншиков пытался оправдываться: писал ему, что «в драке, мин херр, волос не жалеют», — может быть, и брались у поляков «какие безделицы», на войне не без этого…

«Что ваша милость пишете о сих грабежах, то безделица, — отвечал ему Пётр, — и то не есть безделица, ибо интерес тем теряется в озлоблении жителей».

Только Екатерина, всегдашняя заступница Александра Даниловича, спешила успокоить его.

«Доношу Вашей Светлости, — писала она ему тайком от Петра, — чтобы Вы не изволили печалиться и верить бездельным словам, еже со стороны здешней будут происходить, ибо господин шаутбенахт по-прежнему в своей милости и любви Вас содержит».

У неё и в мыслях не было, какую плохую услугу она оказывает такими письмами своему старому другу, сколь вредны для него подобные утешения.

Турки не могли примириться с потерей Азова. Воронежский флот, способный в любое время выйти в Чёрное море подойти к их столице, внушал им серьёзные опасения. В Константинополе даже строили проекты засыпать Керченский пролив, чтобы таким образом запереть в Азовское море русские корабли.

Подстрекательства Карла, по расчётам Петра, неизбежно должны были вызвать войну Турции с Россией, поэтому он потребовал от султана: или выдачи Карла, или, по крайней мере, высылки его из турецких владений.

Опасения Петра подтвердились. В ответ на его требование о выдаче или высылке Карла Турция в ноябре 1710 года объявила России войну.

Славяне, населяющие Молдавию и Валахию, — потомки уличей, тиверцев, что — «сидяху» на Днестру, если «до моря», и «словени», кои «по многих же временах», — как отмечено в летописи, — «сели суть по Дунаеви», — все они, находясь под властью турецких поработителей, извечно тяготели к России.

Приняв это всё во внимание, Пётр предложил князьям Молдавии и Валахин оказать ему помощь в войне против Турции. Князья обещали. И вот, рассчитывая на это, а также на помощь польского короля, Пётр с сорокатысячной армией весной 1711 года двинулся на Дунай.

Помощи Петру никто не оказал. И турки не допустили его армию до Дуная. Только один из отрядов русской армии сумел занять город Браилов, но и то уже поздно. Валахия не осмелилась восстать, видя, что турки уже близко от них, а русские ещё далеко.

Главные силы Петра на реке Прут были окружены огромной, двухсоттысячной армией турецкого визиря.

С трёх сторон позиции русских окружал неприятель и, не трогаясь с места, не рискуя ни одним человеком, мог почти безнаказанно простреливать их; с четвёртой была река, но к ней нельзя было подойти, не подвергнувшись обстрелу с противоположного берега.

Зной, голод и жажда томили русское войско.

Но солдаты не падали духом, успешно отражали все попытки отборных турецких частей прорвать линию обороны. Штыковыми ударами они опрокидывали вдесятеро большие турецкие силы, устилая трупами атакующих брустверы своих земляных укреплений.

10 июня было горячее дело: турки яростно атаковали позиции русских. Валы атакующих беспрерывным прибоем бились о земляные укрепления, наспех сооружённые в урочище «Рябая могила». Их расстреливали, глушили прикладами, кололи штыками, поражали гранатами, — они с воем откатывались, перегруппировывались, пополняли ряды, снова кидались… и так почти весь день, дотемна Истощённая дальними переходами, зноем, голодом, жаждой, русская армия стойко отбила все атаки несметного турецкого войска, отразила с громадным уроном для неприятеля, но… измученные солдаты потратили на это почти последние силы.