Заводная ракета: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— А какая разница? — удивилась Ялда. — Если я вижу красный и фиолетовый свет в одно и то же время… значит, более медленный красный луч покинул Солнце первым.

— Правильно. И как это влияет на то, что ты видишь?

Ялда попыталась представить.

— Положение Солнца на небе зависит от того, в какую сторону будет обращен мир — но не в тот момент, когда красный свет покинет Солнце, а когда этот свет достигнет самого мира. Красный свет начал движение раньше, но это ничего не меняет — мы просто видим то, что достигает наших глаз в данный момент времени. Поэтому для нас все цвета Солнца сходятся в одном месте, и никакой шлейф за ними не тянется.

Задние глаза Вито одобрительно расширились.

— Не так уж и сложно, правда?

Хотя результат и приободрил Ялду, до полной уверенности в том, что происходящее имеет смысл, было еще далеко.

— А звезды? Почему они так отличаются?

— Звезды действительно движутся, — напомнил ей Вито. — Не просто восходят и заходят из-за вращения нашего мира. В промежутке между моментом, когда красный свет, который мы видим прямо сейчас, покинул звезду, и моментом, когда фиолетовый свет, который мы тоже видим сейчас, отправился следом за ним, звезда успеет переместиться на достаточное расстояние, чтобы нам казалось, будто разные цвета приходят к нам под разными углами. Когда мы смотрим на Солнце, фиолетовый и красный цвета следуют по одному и тому же пути, несмотря на то, что красный свет начинает движение первым. Когда же мы смотрим на звезду, фиолетовый свет движется к нам из другой точки — его маршрут отличается от красного.

Ялда обдумала его слова.

— Если звезды действительно движутся, — сказала она, — То почему мы не замечаем их движения? — Цветные червячки были приклеены к неподвижному черному небу — они двигались сообща, никогда не вырываясь вперед и следуя одному и тому же иллюзорному движению из-за того, что мир все время смотрел на них под разными углами. Почему они не двигались вдоль своих же следов и, ускользая из пут созвездий, не собирались в новые узоры каждую ночь?

Вито ответил:

— Звезды движутся быстро, но от нас их отделяют огромные расстояния. Человеку потребуется целая жизнь, чтобы заметить хоть какое-то изменение, даже имей он острое зрение и идеальную память. Но нам повезло, нам не нужно ждать так долго. Иногда в звездных шлейфах отражается история многих поколений — и чтобы ее увидеть, достаточно всего лишь одного взгляда.

Теперь их путь освещал красный свет окружающих звезд. От знакомого свечения Ялду потянуло в сон, хотя силы в ее конечностях еще оставалось предостаточно. Если уж Дарио, даже отрешившись от мира, был достаточно собранным, чтобы держаться за нее в своей полудреме, не ослабляя хватку, то она, вероятно, могла бы идти по дороге прямо во сне, с закрытыми глазами. Не такая уж плохая идея, если бы только Вито захватил с собой веревку — обвязав ее вокруг плеч, можно было бы направить ее шаги в нужную сторону.

Увидев впереди пышное буйство красок, она задумалась, не привиделось ли ей это сквозь сон. Тело Вито отчасти закрывало ей обзор, и этот трепещущий призрак, окаймлявший его очертания, появлялся и исчезал в такт их шагов и неровностей дороги.

Дорога подошла к концу. Они прошли через кустарниковую заросль, усыпанную точно таким же бурьяном и низеньким кустиками, какие Ялде приходилось корчевать большую часть своей жизни. Крошечные цветочки светили на нее прямо из-под ног, но если на ферме коричневые и желтые лепестки были назойливым бельмом на фоне чистого пшеничного света, то здесь они произвели на Ялду совершенно иное впечатление. Она осторожно обошла цветы, не желая топтать их точно так же, как соседский урожай.

Ближайшие деревья были невысокими, и хотя незнакомая обстановка не давала повода для уверенности, Ялде показалось, что похожие деревья она уже замечала на необработанных участках фермы или вдоль поселковых улиц. Возможно, они были родственниками местных кустарников; их приглушенные цвета почти не отличались друг от друга. Позади них, однако же, возвышались какие-то неведомые исполины, покрытые цветами самых разных оттенков.

Дарио зашевелился и открыл глаза. Ялда ожидала, что он начнет ворчать о том, сколько сил им пришлось потратить ради какого-то шарлатанства, но вместо этого он стал молча разглядывать сияющие огоньки. Возможно, он погрузился в свои грезы, мысленно возвращаясь в прошлое — к своим юношеским приключениям на пару с Дарией.

Ялда пошла в лес следом за Вито. Вскоре подлесок стал настолько густым, что пройти по нему, не наступая на мелкую поросль, было уже нельзя, поэтому Ялда была вынуждена придать своим ступням такую же твердость, к какой ей пришлось прибегнуть на дороге, усыпанной галькой; позволь она своим ступням размягчиться, как во время работы в клумбе, и острые стебли мгновенно исполосовали бы ей кожу.

Ее передние глаза были по-прежнему прикованы к земле и следили за каждым шагом, но спустя какое-то время Ялда, набравшись уверенности, перевела задний взгляд со своего пассажира на украшенные гирляндами цветов ветви у себя над головой. Огромные, шире ее плеч, цветы освещали темноту; их фиолетовые лепестки изящно свешивались с переплетенных лиан, служивших им опорой. И хотя Ялда не могла видеть их свет напрямую, сияние, пробивавшееся сквозь нижнюю часть лепестков, было настолько ярким, что от него расходились тени. Вокруг этих громадин росли цветы поменьше — каждая ветка и каждый отросток были унизаны букетами оранжевых, зеленых и желтых оттенков.

Когда они прошли сквозь рой зудней, Дарио вздрогнул и выругался; Ялда могла стряхнуть насекомых едва ли не одним движением мысли, а вот коже ее дедушки согнать их так быстро было не по силам. Он освободил две руки, обхватывавшие ее торс, и стал отгонять зудней, одновременно растягивая свои короткие и толстые пальцы, сцеплявшие его ладони, на манер веера — чтобы проще было отмахиваться от надоедливых насекомых.

По мере того, как они углублялись в лес, фиолетовые исполины у них над головами уступали место своим, если так можно сказать, собратьям — они были чуть меньше размером, а на их лианах, прежде обнаженных, распускались яркие зеленые цветы. Некоторые из них освещали подлесок, и их свет слепил путникам глаза; другие, наоборот, были обращены к небу. Ялда попыталась представить, как бы выглядел лес, если бы на него можно было взглянуть с высоты, гораздо большей, чем сами деревья — гигантская клумба рядом со степенными полями краснозерной пшеницы.

Вито остановился и огляделся кругом. Они добрались до небольшой полянки, где цветы светились настолько ярко и отличались таким разнообразием, что доктор Ливия наверняка бы осталась довольна. К тому же деревья здесь росли не слишком близко друг к другу, а подлесок не был похож на густые заросли. Если в лесу и было более подходящее место для ночлега, то искать его пришлось бы до самого рассвета.

Вито обратился к своему отцу:

— Что скажешь?

— Сойдет. — Дарио обернулся к Ялде. — Обещаю, древесников здесь не будет.

— А их и не боюсь, — сказала она.

Когда Дарио спустился, Ялда начала втягивать верхние половины длинных передних ног. Усталость не давала ей как следует сосредоточиться на форме своего тела, но, чтобы вернуться в первоначальную позу, ей просто нужно было подавить усилием воли ту осторожность, которую она намеренно поддерживала на протяжении всего пути — ведь расслабившись и приняв нормальную форму, она бы сбросила своего дедушку прямо на дорогу.

Когда Вито выложил на землю содержимое своих карманов и тоже принял двуногую форму, они с Ялдой выкопали ямки, в которых троим путникам предстояло провести ночь. Корни деревьев уходили глубоко под землю, и чтобы просунуть между ними руки, а затем приподнять целый слой почвы, Ялде приходилось раздваивать свои пальцы по три-четыре раза; впрочем, благодаря помощи отца, задача оказалась не слишком обременительной. Черви, которых она лишила крова, были упитаннее и злее привычных; когда Ялда поняла, что они не станут разбегаться от одного ее прикосновения, то стала разбрасывать их по всей поляне.

Когда три ямы были готовы, она уже едва ли не спала на ходу. Ковыляя к своей постели на коротких ногах — других конечностей у него в данный момент не было, — Дарио обернулся к Ялде.