— Хорошо бы взять «языка». И еще, на обратном пути постарайтесь наделать побольше шуму, чтобы противник раскрыл свою систему огня.
Уяснив полученную задачу, разведчики вышли.
Надо заметить, что в 20-й гвардейской особое внимание к разведчикам людям, выполняющим на войне самое опасное, самое трудное, но исключительно важное дело, — стало традицией. Ведь, известно, что любой бой, любая операция во многом зависит от того, насколько хорошо известны все необходимые данные о противнике. Только тогда можно принять наиболее целесообразное решение, выбрать наиболее эффективные способы борьбы с ним. Но все эти данные можно получить только путем ведения непрерывной, хорошо организованной разведки. Вот почему командование нашей дивизии уделяло исключительное внимание подбору и подготовке разведчиков. Этого требовали от командиров и штабов полков. Помню, на одном из совещаний генерал Тихонов говорил, что командир полка должен не только сам подбирать людей для разведки, но и лично ставить им задачи. Разведчиков, успешно выполнивших задания, он всегда отмечал сам и требовал, чтобы так же поступали и командиры полков.
Подбором людей в дивизионную разведроту у нас занимались командир дивизии, начальник штаба и начальник политотдела. Они тщательно изучали индивидуальные качества каждого солдата, сержанта и офицера, которые были кандидатами для назначения в разведподразделение. Безусловно, исключительная заслуга в подборе и подготовке разведчиков дивизии принадлежала и опытным специалистам, начальникам разведки и их заместителям. Такие опытные начальники разведки дивизии и полков, как майоры Николай Гаврилович Мозговой, Иван Прохорович Золотарев, Сергей Иванович Саутин, капитаны Александр Иванович Петрасов, и другие подготовили и воспитали великолепных мастеров своего дела. Еще в битве под Москвой на весь Калининский фронт гремела слава о героических подвигах разведчиков лейтенанта Я. Семенова, рядовых И. Нагорнюка, Г. Важенина и бесстрашной 14-летней разведчицы Марии Циколаевны Андреевой — Маши. Бесстрашием прославили себя в боях на Северском Донце и Украине командир взвода разведроты дивизии старшина А. Г. Сиротин, парторг роты старшина С. Ф. Куприянов, старшина К. М. Чернига, сержант Е. Г. Сергеев, рядовые Б. С. Неволин, С. Е. Люсин и многие-многие другие. Они притаскивали «языков» не только с передовой позиции, но и из глубокого тыла врага.
Применялись различные способы и методы ведения разведки противника: прежде всего, конечно, поиск и захват «языка». В то время технических средств не было, и этот метод давал наиболее достоверные сведения. Но он же и требовал хорошей подготовки, длительного наблюдения, изучения режима и выбора объекта.
И вот теперь, когда дивизии нужно было детально изучить оборону врага, его силы и огневую систему, в разведку направлялась опытная группа во главе с командиром роты старшим лейтенантом Л. Б. Урушадзе, перед которой ставилась конкретная задача — привести «языка».
Под вечер 15 февраля началась сильная пурга. Снег заметал окопы и траншеи. Сильный ветер со снегом хлестал в лицо, ослеплял глаза. Было трудно рассмотреть рядом стоящего человека. Это было на руку нашим разведчикам. Через передний край они прошли незамеченными, ворвались в немецкую землянку, уложили трех фашистов, а двум скрутили руки, и старший сержант А. А. Шепелев с рядовыми С. С. Цикоревым и А. Т. Алеховым быстро потащили их к переднему краю. В это время группа прикрытия по команде старшего лейтенанта Урушадзе открыла сильный автоматный огонь по обороне врага, и одновременно по его же сигналу ударил по врагу артиллерийский дивизион капитана Э. А. Виноградского. Противник из-за пурги, в условиях ограниченной видимости, принял действия наших разведчиков за сильную атаку и открыл бешеный огонь. Погода мешала обнаружить все огневые точки, но большинство из них мы все же засекли.
Было около 2 часов ночи, когда майор Золотарев доложил с КП 60-го полка, на участке которого действовали разведчики, что они благополучно вернулись с двумя «языками».
— Молодцы! — похвалил Тихонов разведчиков и приказал срочно доставить пленных в штаб дивизии.
С нескрываемым удовольствием выслушал генерал Тихонов доклад Урушадзе и крепко пожал каждому разведчику руку, поблагодарив за службу, а Золотареву приказал оформить материал для награждения. Пленные дали ценные сведения. По их данным и данным наших разведчиков мы составили более точное представление о силах, системе обороны противника, и на основе этого командир дивизии уточнил свое решение, а штаб внес соответствующие коррективы в боевые документы.
Замечу, что стрелковые полки дивизии были к тому времени сильно ослаблены. Учитывая это, мы с начальником штаба обратились к комдиву с предложением объединить в 55-м и 60-м полках малочисленные батальоны в один, а в 57-м полку, как наиболее укомплектованном, иметь два стрелковых батальона. Это, как нам казалось, упростит и намного облегчит управление подразделениями. Выслушав предложение, комдив согласился с ним и приказал подготовить шифровку в корпус, считая, что такие мероприятия без разрешения корпуса осуществлять нельзя. В тот же день разрешение корпуса на объединение батальонов было получено, и полки приступили к его реализации.
Пурга продолжала бушевать, подул северный ветер, значительно похолодало. К вечеру земля подмерзла, и это позволило быстро произвести смену и перегруппировку войск, подтянуть артиллерию и подвезти необходимое количество боеприпасов. Однако внезапно наступившее похолодание создало тяжелые условия для личного состава. Утепленных землянок не было. Бойцы мерзли. Непросохшая одежда застыла, стала жесткой. Даже автоматическое оружие работало плохо, нужна была новая смазка. Все это потребовало проведения срочных дополнительных мероприятий по подготовке наступления. Благодаря усилиям командиров и офицеров штабов всех степеней к утру 17 февраля части дивизии закончили всю подготовку к действиям.
Пурга не унималась, наоборот, казалось, что вся снежная масса с воем рушится на землю. Вокруг не было видно ни зги. Пурга крайне затруднила маневр частей и ведение огня артиллерией, но наступление все же началось. Мы с командующим артиллерией подполковником Основским с трудом пробрались на наш НП.
— Мы-то добрались до укрытия, а каково наступать пехоте в такую погоду? — сказал он.
— А артиллеристам разве легче? — отозвался я.
— Немного. Они будут вести огонь с одного места. Правда, значительно осложняется работа офицеров по управлению, но это не идет в сравнение с трудностями пехоты, — пояснил Основский.
Вскоре на НП прибыл и генерал Тихонов, а вслед за ним и полковник Ященко. Он доложил, что накануне в батальонах были проведены беседы, собрания, митинги, на которых прямо говорилось о том, что предстоят длительные, тяжелые бои за Кривой Рог, что Военный совет фронта надеется: коммунисты будут, как всегда, подавать пример бесстрашия и геройства первыми поднимутся в атаку, первыми ворвутся в траншеи врага, покажут стойкость при отражении контратак. Беседы заканчивались призывом: «До встречи в Кривом Роге!»
Комдив позвонил командиру корпуса и уточнил время атаки. Оставшееся время было использовано на завершение подготовки к действиям. И вот в 10 часов утра 17 февраля 1943 года загрохотали орудия. Более тридцати минут длилась огневая подготовка. Затем батальоны 57-го и 60-го гвардейских полков устремились вперед. Противник поначалу оказал слабое сопротивление, ведь основные его огневые точки на первой позиции были уничтожены нашей артиллерией. Гвардейцы быстро продвинулись на девятьсот — тысячу метров, держа направление на Ново-Владимировку и станцию Радушное. Однако гитлеровцы вскоре опомнились, открыли сильный артиллерийский и минометный огонь из глубины обороны и предприняли контратаки со второй позиции. Завязался тяжелый бой. Сил в полках для прорыва, второй позиции не хватало. Противник стремился восстановить положение, предпринимая контратаки, которые следовали одна за другой. Наши батальоны оказались в тяжелых условиях. Они лежали на снегу между первой и второй позициями врага. Замерзшая земля трудно поддавалась, окапываться было нелегко, пронизывающий ветер со снегом леденил тело. И все же все контратаки противника были отбиты. Однако оставлять подразделения в чистом поле было нельзя. Это понимали все. Их надо либо отвести в немецкие траншеи, либо во что бы то ни стало выбить врага из населенных пунктов, находящихся впереди.
— Я еду в 60-й полк, к Халепе, — решил комдив и приказал мне: — А вы, Бологов, в 57-й, к Цорину. Все равно отсюда ни черта не видно. Там, на месте, разберемся и организуем захват населенных пунктов.
В 57-м полку мы с командиром и начальником штаба проанализировали обстановку и решили, продолжая демонстративную атаку с фронта, главными силами полка обойти по балке Чабанка опорный пункт врага в Ново-Владимировке и ударить по нему во фланг и тыл. Продолжавшаяся пурга помогла скрытно совершить этот маневр. Примерно в 16 часов 1-й стрелковый батальон под командованием капитана В. С. Чистякова ворвался на северозападную окраину Ново-Владимировки. В это же время возобновили атаку с юго-востока основные силы этого батальона.
Противник открыл сильный артиллерийский огонь. Его снаряды начали рваться в районе наблюдательного пункта полка. Один снаряд из них разорвался рядом с окопом, из которого мы с подполковником Цориным вели наблюдение. Взрывной волной меня отбросило к стенке окопа, и комья мерзлой земли посыпались на меня. Через две-три минуты я вскочил, отряхнул землю и увидел, что около Цорина возится его адъютант.
— Что с командиром? — с тревогой спросил я.
— Ничего страшного, больно плечо и, наверное, повредило ногу, — ответил мне сам Цорин.
Санинструктор, появившийся вскоре, осмотрел Цорина и доложил мне, что небольшой осколок застрял у него в плече, а второй — в правой ноге. Цорин и слышать не хотел о направлении в медсанбат, но по приказу комдива все-таки был отправлен туда. Полк временно возглавил его заместитель майор Тамбиев.
Между тем бой за Ново-Владимировку продолжался. Как и предполагалось, противник из-за сильной пурги не заметил маневра первого батальона и роты второго, которые развернулись не далее чем в ста метрах от окраины села. Капитан В. С. Чистяков приказал командиру пулеметного взвода лейтенанту Н. М. Новикову занять позиции на левом фланге батальона и по установленному сигналу открыть огонь вдоль улиц северной части села. Взвод 45-мм пушек младшего лейтенанта Т. Т. Венедиктова выдвинулся вперед для ведения огня по пулеметным точкам врага.
Сквозь пургу мы заметили три красные ракеты. Это был сигнал капитана Чистякова. И тут же дружно заговорили пулеметы, ударили сорокапятки, поднялись в атаку цепи второго батальона. Сначала фашисты обрушили на второй батальон сильный пулеметный и автоматный огонь, но вскоре, почувствовав угрозу с флангов и тыла, начали отходить к центру села, однако было уже поздно. Пулеметы Новикдва отсекли им путь, а в центре села, сея смерть врагам, действовали разведчики полка во главе с сержантом А. Я. Прозорским. Не прошло и часа, как полк овладел селом.
На другом фланге дивизии в это время вели тяжелый бой за станцию Радушная подразделения 60-го гвардейского полка. К исходу дня генерал Тихонов приказал Основскому нанести по станции огневой удар с привлечением всей дивизионной артиллерии. Только после этого полк овладел станцией Радушное. И все же прорвать еборону противника на всю глубину не удалось.
Поздно вечером разведчики 60-го полка, просочившись в тыл врага, донесли, что в районе совхоза № 20 обнаружили скопление танков и штурмовых орудий противника. Получив эти данные, Тихонов сказал:
— Надо принять все меры против угрозы на левом фланге. Немцы определенно бросят там в бой танки, причем не позднее завтрашнего утра.
Он отдал распоряжение Основскому срочно развернуть противотанковый дивизион на левом фланге 60-го полка и быть готовыми к отражению танков противника. Затем, повернувшись к начальнику штаба, приказал: