В штабе гвардейской дивизии: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

После информации командир корпуса генерал П. А. Фирсов поставил дивизии боевую задачу, основное содержание которой сводилось к следующему; в ночь на 22 октября дивизии скрытно переправиться по понтонному мосту и на паромах на аулский плацдарм, к утру 22 октября занять исходное положение для наступления, сменив части 31-й гвардейской дивизии на участке Полустанок, разъезд Воскобойный. После артиллерийской и авиационной подготовки ударом в направлении Барвинок, Степановка прорвать оборону противника на трехкилометровом участке, разгромить противостоящего противника и к исходу первого дня наступления овладеть рубежом Подгорное, Барвинок. В дальнейшем развивать наступление в направлении Кринички.

Дивизии придавались один гаубичный и один полк гвардейских минометов, а также инженерно-саперный батальон армии. Артиллерийская и авиационная подготовка атаки планировалась в течение 40 минут. Артиллерийская поддержка — сосредоточенным огнем. Готовность к наступлению была назначена на 6 часов 23 октября.

Были даны четкие указания и по организации переправы через Днепр, смены войск на плацдарме. Тут же офицер штаба корпуса вручил полковнику Лимонту боевой приказ на наступление и схему обороны противника.

Времени в нашем распоряжении оставалось немного, поэтому работа командования и штаба была спланирована так, чтобы в сжатые сроки решить все вопросы подготовки наступления. Проводилась она одновременно по нескольким направлениям. Командир дивизии после оценки обстановки объявил предварительное решение на наступление. В первом эшелоне должны были наступать 55-й и 57-й полки, а во втором — 60-й полк. Главный удар наносился в направлении Барвинок, где предусматривался ввод в бой второго эшелона дивизии, после прорыва главной полосы обороны врага.

В полках первого эшелона создавались полковые артиллерийские группы по два артиллерийских дивизиона каждая. Дивизионную артиллерийскую группу предполагалось иметь в составе двух артиллерийских полков. Противотанковый резерв в составе противотанкового дивизиона передвигать за боевыми порядками 57-го гвардейского полка в готовности к отражению контратак танков противника с направления Новоселовка.

После объявления решения генерал Тихонов выехал на рекогносцировку, которую проводил командир корпуса. С собой взял командующего артиллерией полковника Батляева и меня. Вместе с нами выехали начальник связи майор Дыкин, помощник начальника оперативного отделения капитан Софрыгин, которым поручалось выбрать места для пунктов управления и организовать Связь.

Начальник штаба дивизии приступил к планированию предстоящего наступления и к организации его материального и боевого обеспечения. Предстояло изучить и подготовить маршруты выдвижения частей, спланировать порядок и обеспечение переправы войск через Днепр, организовать четкое регулирование на маршрутах движения, и особенно в районе переправы и населенного пункта Аулы, детально спланировать и организовать смену войск 31-й гвардейской дивизии. Задача эта была возложена на первого заместителя командира дивизии полковника И. А. Замотаева, дивизионного инженера А, И. Карцева и моего помощника капитана Г. Т. Кузина. Капитан Н. Г. Мозговой занялся организацией разведки и сбором свежих данных о противнике. Для этой цели он отправился в штаб действующей впереди 31-й гвардейской дивизии, а потом и в полки, стоящие на переднем крае.

Штаб артиллерии во главе с майором К. Ф. Глушичем начал планирование огня на период артиллерийской подготовки и поддержки наступления войск. Заместителю командира дивизии по тылу подполковнику И. А. Юрьеву была поставлена задача организовать переправу тыловых подразделений и их материально-технического обеспечения.

От Петровки до Днепра было километров двадцать, и мы на автомашинах быстро преодолели это расстояние. Подъехали к понтонному мосту, наведенному армейскими саперами. Возле него остановил комендант переправы. Проверив наши документы, он попросил генерала Тихонова не задерживаться на мосту, так как к переправе периодически прорывается вражеская авиация. Как бы в подтверждение сказанного в небе появился вражеский самолет-разведчик, но тут же два наших истребителя атаковали и сбили его. Он взорвался и, объятый пламенем, рухнул в Днепр…

Село Аулы, большое и некогда красивое, выглядело серым фронтовым поселком, обезображенным следами жестоких и тяжелых боев: дома разрушены, дороги — в воронках. Тяжелая артиллерия продолжала обстреливать Аулы. Мы прибыли в назначенное место. Генерал П. А. Фирсов умело и с особой тщательностью провел рекогносцировку. До малейших деталей уточнил боевые задачи дивизиям, согласовал все вопросы взаимодействия между соединениями первого и второго эшелонов, между авиацией, артиллерией и танками, а также вопросы управления и связи.

В 16 часов 21 октября генерал Тихонов начал рекогносцировку с командирами стрелковых, артиллерийских полков и отдельных подразделений. Сначала он заслушал доклад начальника разведки капитана Мозгового о полученных данных по группировке и системе обороны противника, затем поставил на местности задачи каждому полку и отдельному подразделению, тщательно согласовал их взаимодействия при ведении наступления, определил порядок смены войск и занятия исходного положения, со строжайшим принятием мер к маскировке, детально решил и другие вопросы организации наступления.

К концу рекогносцировки прибыли майор Дыкин и капитан Софрыгин. Они доложили о выборе командных пунктов и об организации связи. Наблюдательный пункт предлагалось оборудовать на высоте в полутора километрах от переднего края противника, а командный пункт — в трех каменных домах с подвалами на восточной окраине Аул. Генерал Тихонов одобрил этот выбор и приказал подготовить НП и КП к утру 22 октября.

Поздно вечером мы возвратились в Петровку. К утру 22 октября главные силы дивизии переправились через Днепр, скрытно произвели смену частей 31-й гвардейской стрелковой дивизии и заняли исходное положение для наступления.

Днем командир дивизии и его заместитель полковник Замотаев вместе с командирами полков провели рекогносцировку с командирами батальонов, дивизионов, рот и батарей. Штаб дивизии полностью закончил планирование и всестороннее обеспечение предстоящего наступления.

В ночь на 23 октября на плацдарм переправились все подразделения тыла дивизии.

Утром, задолго до рассвета, я отправился на командный пункт полка. Командира полка подполковника Г. В. Цорина нашел в блиндаже. Он сидел на табурете, разостлав на коленях помятую карту. Рядом стоял начальник штаба майор Д. М. Субботин.

Цорин тяжело поднялся, подал мне руку. Глаза его от бессонницы были воспалены, на щеках щетина, сапоги — в пыли.

— Всю ночь на передовой провел, в траншеях, — как бы извиняясь за свой вид, сказал Цорин.

Он подробно проинформировал о готовности полка к наступлению. По моей просьбе приказал майору Субботину сходить со мной в третий батальон и проверить его готовность.

Майор Субботин вызвал связного, и мы втроем отправились в батальон. Спустившись в ход сообщения, добрались до небольшой, плохо замаскированной землянки, расположенной на скате высоты. Здесь-то, как оказалось, и находился командно-наблюдательный пункт.

У входа в землянку стоял комбат капитан И. Я. Пелевин, наблюдая в бинокль за противником. Не успели мы с ним поздороваться, как вдали прогремела автоматная очередь, а следом несколько раз тявкнула малокалиберная пушка. Один из снарядов разорвался недалеко от бруствера. Нас осыпало землей.

Когда все стихло, я, отряхиваясь, сказал.

— Что же это вы даже командный пункт не смогли прилично сделать?

Пелевин, пошевелив густыми бровями, самоуверенно улыбнулся.

— А зачем? Через какой-нибудь час двинемся вперед. Теперь не сорок первый.

— Ну, знаете, — резко возразил я, — не надо под свою небрежность подводить теоретическую базу.

Пелевин промолчал. Я взял бинокль, оглядел окрестность. Стояла та особая хрупкая тишина, которая бывает только перед атакой. Небо на западе посерело, высветлив пригорки. Сумрак отступил в ложбины. Туман еще цеплялся за высотки и кустарники. От переднего края противника нас отделяло каких-нибудь 200–300 метров, и даже в этот предрассветный час можно было различить сеть колючей проволоки и темные пятна дзотов.

До начала артподготовки оставалось около часа. Мы с Субботиным обошли роты. Чувствовалось, что боевой настрой личного состава высок, что бойцы рвутся в атаку.

На командный пункт полка возвратились, когда подполковник Г. В. Цорин уже давал распоряжения на открытие огня артиллерии. Спустя минуту за темными крышами домов и лесных посадок заполыхали зарницы. Земля вздрогнула. Холмистая местность перед нами тотчас озарилась. И тут же ее покрыли черные фонтаны земли. Сквозь щели дощатой обшивки землянки тоненькими струйками посыпался песок.

За орудийным грохотом я не услышал гула нашей авиации. Увидел самолеты, когда они уж(c) прошли над окопами. От их фюзеляжей темными каплями стали отделяться бомбы. Посмотрел на часы — было 9 часов 10 минут 23 октября. Через полчаса должна была начаться атака, следовало торопиться на наблюдательный пункт командира дивизии. Когда вернулся туда, генерал Тихонов внимательно наблюдал за результатами артиллерийской и авиационной подготовки. Настроение его было приподнятым. Выслушав мой доклад о готовности подразделений 57-го полка к атаке, он лишь на минуту оторвался от стереотрубы, сказал: