Социалистические страны предоставили КНДР ряд льготных кредитов и займов на покупку промышленного оборудования, сырья и материалов, крайне необходимых для восстановления народного хозяйства. Преобладающая часть безвозмездной помощи была направлена на восстановление и развитие промышленности и транспорта, наиболее сильно пострадавших за годы войны. Значительные средства были использованы на возрождение сельского хозяйства.
Благодаря этой помощи в КНДР в течение 1953–1960 годов было восстановлено, реконструировано и построено около 50 крупных промышленных предприятий, составивших костяк современного индустриального комплекса республики. В частности, промышленные предприятия, восстановленные и построенные только при содействии Советского Союза, в 1960 г. дали стране 40 % общего производства электроэнергии, 51 % — чугуна, 53 % — кокса, 22 % стали, 32 % — проката, 90 % — аммиачной селитры, 67 % — хлопчатобумажных тканей и т. д.39.
Значительный вклад в укрепление и развитие материально-технической базы КНДР внес Китай, а также Восточная Германия, Польша, Венгрия, Чехословакия, Болгария, Румыния.
Колоссальные трудовые усилия народа Северной Кореи, максимальная мобилизация внутренних ресурсов страны в сочетании с большой экономической и материально-технической помощью дружественных стран позволили КНДР не только в исключительно сжатые сроки преодолеть послевоенную хозяйственную разруху, но и на новой технической основе укрепить свой экономический и производственный потенциал, дать новый импульс развитию производительных сил страны.
Если Северной Корее всемерно помогали страны социалистического содружества, то в восстановление экономики и социальное процветание Южной Кореи наибольший вклад внесли США.
В целом, несмотря на преодоление ужасных последствий войны, корейский народ в обеих республиках даже по прошествии многих десятилетий после заключения перемирия сохранил тяжелое чувство горечи и понесенных утрат. В этом отношении уроки Корейской войны весьма поучительны. Став величайшей трагедией всего корейского народа, унеся сотни тысяч человеческих жизней и причинив огромный ущерб национальной экономике, она так и не решила задачи объединения страны. Сегодня каждому здравомыслящему человеку понятно, что лишь путь мирных переговоров, постоянного совместного поиска средств преодоления конфронтации, создания атмосферы взаимного доверия и стремления к сближению нации через экономические, культурные и межгосударственные связи позволит успешно решить эту общенациональную проблему — объединить страну на мирной демократической основе, создать на Корейском полуострове единое, демократическое, процветающее государство.
Этой жизненно важной цели, несомненно, могут служить мирные инициативы, выдвигаемые КНДР и Республикой Корея, в том числе и политика "солнечного тепла", предлагаемая президентом Южной Кореи. Главное в решении корейской проблемы — это самостоятельность корейского народа в достижении поставленной им цели. Только сам народ без вмешательства внешних сил, но с помощью международных организаций — ООН, ЮНЕСКО и других, может успешно решить свою национальную проблему.
Вопрос о разрушениях и жертвах (кроме лиц все еще числящихся без вести пропавшими), которые были понесены обеими воюющими сторонами в ходе войны, в настоящее время достаточно исследован. Однако есть и другая проблема: причины войны и мотивы действий ее участников. Она все еще далека от разрешения, и по ней существуют большие разногласия среди историков разных стран. Это объясняется тем, что на многих публикациях лежит печать "холодной войны", идеологической конфронтации; к тому же совсем недавно были введены в научный оборот документы по Корейской войне из архивов России и КНР. До сих пор исследователи не имеют доступа к соответствующим архивам Северной Кореи. Да и архивы США по этой войне, как считают многие ученые, хранят еще немало тайн, а предвоенная политика Вашингтона вызывает ряд существенных вопросов.
Историография Корейской войны насчитывает многие сотни исследований. Хотя после окончания войны прошло полвека, остается немало вопросов, на которые нет объективных ответов, особенно по проблеме мотивов и причин возникновения конфликта.
Можно выделить, на наш взгляд, несколько основных направлений, которых придерживаются ученые, занимающиеся войной в Корее, и по которым ведутся жаркие дискуссии.
Одни полагают, что главной причиной войны была «экспансионистская» политика СССР, который стремился путем "лоскутных агрессий" на западе и востоке расширить "советскую империю" и ставил своей целью быстрейшее крушение капиталистического строя во всем мире. Корея явилась лишь одним из ключевых эпизодов в сталинской политике завоевания мирового господства.
Другие говорят, что главной причиной стала победа революции в Китае, возросший авторитет китайского коммунизма и лично Мао Цзэдуна. Образование КНР побудило амбициозного северокорейского правителя Ким Ир Сена в условиях враждебности двух корейских государств попытаться силой разгромить Республику Корея, руководимую Ли Сын Маном, и установить свою власть на всем полуострове. Но без поддержки СССР это было нереальным, так как именно Москва могла обеспечить Корейскую народную армию необходимым вооружением и снаряжением. В то же время, считают сторонники данной версии, Сталин крайне неохотно и даже в какой-то мере вынужденно поддержал эту инициативу Ким Ир Сена. Дело в том, что в те годы СССР создавал вокруг себя "пояс безопасности", т. е. стремился заменить предвоенный "санитарный кордон" соседних враждебных СССР государств поясом дружественных стран, где устанавливались просоветские режимы. КНДР под руководством Ким Ир Сена вполне устраивала Кремль, так как служила на Дальнем Востоке буфером между "миром социализма и миром капитала".
Но и не поддержать замыслы Ким Ир Сена Сталин не мог. В Восточной и Юго-Восточной Азии продолжал возрастать авторитет коммунистического Китая. Отказавшись содействовать дальнейшему наступлению коммунизма на Дальнем Востоке, СССР потерял бы роль лидера мирового коммунистического движения и отдал бы пальму первенства Мао Цзэдуну. Поэтому СССР одобрял стремление Ким Ир Сена силой объединить Корею, но только при обязательной поддержке КНР и определенном дистанцировании СССР от непосредственного участия в войне. Сталин, как пишут сторонники этой версии, поставил Ким Ир Сену условие, что операция будет закончена до того, как успеют вмешаться в войну американцы, иначе может возникнуть противостояние двух ядерных держав. А это грозило весьма серьезными и трудно предсказуемыми последствиями.
Существует и точка зрения историков КНДР, которую разделяет часть ученых в других странах, в том числе в России. Она состоит в том, что американский империализм сразу после того, как на Корейском полуострове образовались две республики, готовил войну против КНДР, чтобы уничтожить это просоветское государство и установить проамериканский режим на всем полуострове. США создавали непосредственную угрозу восточным границам СССР и КНР на сухопутном плацдарме, где могли бы находиться американские войска, а пушечным мясом в будущей войне были бы южные корейцы.
В 1980-1990-е годы на Западе получило распространение и такое мнение, согласно которому главную вину за развязывание войны на полуострове возлагают на Южную Корею и США, но при этом приводят иные доводы, чем историки КНДР (Б. Каммингс, М. Шэллер, К. Гупта40). Полагают, что Вашингтон, видя непопулярность режима Ли Сын Мана в Южной Корее и ненависть населения к американцам, разработал провокационный план вовлечения Северной Кореи в войну. Этот план предполагал спровоцировать Ким Ир Сена на начало войны с тем, чтобы, быстро вмешавшись в конфликт, превосходящими силами разгромить коммунистические войска, с помощью режима военного положения укрепить позиции Ли Сын Мана в стране и утвердиться на полуострове. Утверждается, что войну начала Южная Корея, атаковав позиции северян на Онджинском полуострове, после чего армия Ким Ир Сена перешла в контрнаступление. Это позволяло США создать свой политический и военный форпост на Азиатском континенте и укрепить свой авторитет в неспокойном регионе.
Многочисленные сторонники версии о виновности Советского Союза и лично И.В. Сталина в развязывании войны придерживаются ряда утвердившихся на Западе стереотипов. Так, историк К. Хорни утверждает, что Сталин вел себя как невротик, ощущающий себя в безопасности только в неутомимой борьбе за власть41. По мнению этого ученого, война в Корее стала одним из случаев неспровоцированной реакции Сталина на происходящие в мире процессы. Склонность обвинять во всем мировой коммунизм во главе с СССР проявилась и в приказе президента США Г. Трумэна вооруженным силам США от 27 июня 1950 года. В нем говорилось: "Нападение на Корею со всей очевидностью показало, что коммунизм перешел от подрывной деятельности к завоеванию независимых наций посредством вооруженной агрессии и войны"42.
Эти первоначальные официальные и иные заявления легли в основу тенденции считать виновником войны Советский Союз. Они опираются на известную директиву Совета Безопасности США (СНБ-68), принятую весной 1950 года. В ней говорилось, что основополагающий замысел тех, кто контролирует Советский Союз и международное коммунистическое движение, состоит в том, чтобы удержать и укрепить свою абсолютную власть как в самом Советском Союзе, так и на подчиненных ему территориях43.
"Американцы воспринимали дело таким образом, — пишет американская исследовательница Кэтрин Везерсби, — как будто вторжение Северной Кореи означало желание Советов продолжить вооруженную агрессию против не входящего в их сферу влияния независимого государства"44.
Однако после рассекречивания российских архивов в начале 1990-х годов эта версия стала терять своих сторонников. Так, К. Везерсби писала в 1995 году, что "нападение Северной Кореи на Южную в июне 1950 года не было результатом решимости СССР расширить подконтрольную ему территорию и тем более начальным этапом в более обширных планах советского вмешательства в американскую сферу влияния. В действительности… Сталин стремился к установлению в Северной Корее буферного государства для того, чтобы защитить Советский Союз от возможного нападения с полуострова"45.
Существует также мнение, что войну в Корее обусловил ряд объективных факторов, одновременно воздействовавших на развитие событий на Дальнем Востоке. К ним, как правило, относят такие, как победа революции в Китае в 1949 году, все более обострявшиеся отношения между двумя корейскими государствами, а также необходимость для Кремля считаться с революционными изменениями, происходившими в Азии во второй половине 1940-х годов. "Если взяться за распутывание клубка причин и предпосылок Корейской войны, пишет российский историк Д. Ахалкаци, — то может создаться одностороннее представление, что в основе конфликта была только имперская политика Кремля и Пекина. Но это лишь один аспект проблемы. Второй заключается в том, что Корейская война начиналась в значительной мере как гражданская война между Севером и Югом, втянувшая в свою орбиту СССР, США и КНР"46.
"Когда в мае 1950 года США объявили о решении начать переговоры с Японией и возникла угроза создания их военного союза, Кремль расценил это как угрозу с Востока", — писал историк Лафебер в книге "Америка, Россия и холодная война". -…Как это ни парадоксально, вторая угроза для Сталина исходила от Китая, стран Индокитая, Филиппин и Индонезии. Если там, как, видимо, полагали в сталинском руководстве, победят революции, то Мао Цзэдун обретет роль лидера в этом регионе, а Сталин потеряет место единственного и всемогущего вожака коммунистического лагеря в биполярном мире. Война Северной Кореи против Южной под руководством Сталина теоретически могла оказать сдерживающее влияние на "японо-американскую угрозу" и заодно не дать Мао стать лидером азиатского коммунистического мира"47.
Сходные мысли 10 лет назад высказывал С.Н. Гончаров в "Journal of Northeast Asian Studies". Он писал, что в 1949 году в беседе в Москве с делегацией Китая, возглавляемой Лю Шаоци, Сталин сказал: "Советским людям и народам Европы следует учиться на Вашем опыте… Из-за самонадеянности вождей революционного движения в Западной Европе социал-демократическое течение на Западе стало отставать в своем развитии после смерти Маркса и Энгельса. Центр революции переместился с Запада на Восток, а сейчас он смещается в Китай и Восточную Азию… Может быть, мы, советские люди, несколько сильнее в нашем понимании марксистской теории. Но в том, что касается применения марксистских положений на практике, мы можем учиться на основе того громадного опыта, который вами накоплен"48. Более того, в беседе с Лю Шаоци Сталин выразил надежду на то, что "Китай и Советский Союз разделят свои сферы ответственности в международном коммунистическом движении… Поскольку Китай располагал большим влиянием на колониальные и полуколониальные страны Востока, Китаю будет легче, чем Советскому Союзу, оказать помощь в проведении революций на Востоке"49. Эти заявления не стоит, конечно, воспринимать буквально, но они в самом деле указывают на то, что в 1949–1950 годы Сталин был вовлечен в тонкую силовую игру с Мао. Представитель СССР в Китае И.В. Ковалев отмечал: "В конце 1948 года, когда военная победа КПК стала, наконец, очевидной, оба лидера в равной степени поняли, что им предстоит встретиться и выработать совместное соглашение о своих взаимоотношениях. С этого момента и начался процесс взаимных активных ухищрений и испытания позиций друг друга по основным вопросам"50.
Как считает К. Везерсби, отношения Сталина с Мао повлияли на сталинское решение по вопросу о войне в Корее. Отказ поддержать стремление Ким Ир Сена к объединению страны на фоне только что победившей китайской революции мог быть истолкован как сдерживание Москвой дела революции на Востоке. Это могло пошатнуть авторитет советского руководителя как лидера коммунистического мира и еще выше поднять престиж Мао51. В подобной обстановке, несмотря на риск втянуть СССР в войну с США, Сталин не мог не поддержать Ким Ир Сена, чтобы не осложнять и без того непростые отношения с Мао Цзэдуном.
В тогдашней обстановке частые заявления южнокорейских государственных деятелей о "походе на Север" делали замысел Ким Ир Сена своего рода "упреждающим ударом", наносимым в благоприятный момент. Действительно боеспособность КНА поднялась за счет поставок советского вооружения и возвращения в Северную Корею 14 тыс. корейских военнослужащих, участвовавших в гражданской войне в Китае. Одновременно США (по заявлению Дина Ачесона от 12 января 1950 г.) исключили Южную Корею из своего "периметра обороны" на Дальнем Востоке, а население Южной Кореи было настроено против режима Ли Сын Мана. Все это позволяло надеяться на быстрый успех "наступления на юг"52.
О том, что в планы Москвы не входило развязывание войны в Корее, пишут и отечественные историки. "Нет и вряд ли могут быть какие-либо достоверные доказательства того, что И.В. Сталин подталкивал северокорейское руководство применить силу для объединения Кореи", — пишет Б. Занегин53. После начала войны, как подчеркивает известный историк М. Пак, "позиция СССР представляется наиболее объективной. В заявлении Советского правительства от 4 июля 1950 года говорилось, что понятие агрессии неприменимо в том случае, когда речь идет о гражданской войне между различными силами одной страны. Агрессию может совершить только иностранное государство, и в данном случае США, вмешавшиеся во внутренний конфликт в Корее"54.
После того, как американские и южнокорейские войска пересекли 38-ю параллель, отмечает Б. Занегин, "решение о вооружении двадцати китайских добровольческих дивизий и направлении в район боевых действий соединений истребительной авиации для прикрытия Кореи от варварских бомбардировок и обеспечения боевых действий было принято Сталиным после мучительных раздумий и длительных переговоров с Чжоу Эньлаем, командированным в Советский Союз для этой цели"55.
Сходные позиции относительно роли СССР в происхождении и ходе корейского конфликта занимает и ряд отечественных и зарубежных исследователей56.
В последние годы на международных научных конференциях, в зарубежной историографии появилась еще одна версия происхождения Корейской войны, а именно: война была заблаговременно подготовлена и спровоцирована американцами с целью спасти режим Ли Сын Мана и укрепить позиции США в Южной Корее, являющейся плацдармом на азиатском континенте в непосредственной близости к КНР.
Как полагают ученые, выдвинувшие эту версию, по мере того как режим Ли Сын Мана становился все более шатким и против него выступало большинство населения Южной Кореи, в узком кругу высшего американского руководства созрел план, нацеленный на то, чтобы заставить Сталина и Ким Ир Сена ударить первыми, после чего мобилизовать мировое общественное мнение на осуждение агрессора и обрушиться всей военной мощью (в первую очередь авиацией) на Северную Корею. В результате такой комбинации режим Ли Сын Мана должен был автоматически укрепиться за счет действия законов военного времени и получить международную поддержку и признание. Одновременно укрепились бы позиции Вашингтона на Дальнем Востоке. Фактически так и произошло.
При этой версии совсем по-другому видится выступление госсекретаря США Дина Ачесона 12 января 1950 года в Национальном пресс-клубе, в котором он исключил Южную Корею из пределов "оборонительного периметра" США. При этом исследователи указывают на связь между 12 и 30 января, когда Сталин дал знать Ким Ир Сену, что готов рассмотреть его план военного объединения Кореи.