5. Там же: "Бяста киморе такожде оце нахше, а ти то ромы трясай, а грьце розметше, яко прасете устрашены", т. е.: "Были Кимрами (киммерийцами) отцы наши, и те потрясали Рим (вероятно, намек на Одоакра и т. д.), а греков разметали, как испуганных поросят". Ценное сведение, устанавливающее родство руссов с киммерийцами, или Кимрами. Одновременно показывается и размах деятельности руссов: от Рима до греков. Очень образно сравнение бегства греков с движением испуганных поросят.
6. Там же, рядом: "Потлцена бя Русе оде грце а реме, а то идша по брезех моренстех до Суренже, а тамо угвори Суренж крье, бо тен есе сурен…", т. е.: "Разбита была Русь греками и римлянами, и пошли (очевидно, руссы) по берегу Сурожа и там утворили Сурожский край, так как он был солнечен". Видимо, край был назван руссами в честь солнца, носившего имя также Сура. Сурож — со временный Судак в Крыму. Во «Влескниге» есть много сведений о Сурожской Руси. В районе Сурожа жили руссы, большей частью им подчиненные и работавшие на греков. Многие были огречены и приняли христианскую веру, о чем с негодованием и рассказывается. Однако не раз руссы сбрасывали иго и, как сказано, "давали дыхеить" грекам. Вековая борьба велась, конечно, с переменным успехом. О каком поражении идет речь и были ли римляне объединены с греками, сказать определенно нельзя.
7. Дощ. 7: "То бо роме ны поглендаще а замстлящете злая на ны, и прошедша со возе сва а желзвена броне а утце на ны, а тому бранихомсе долго о нех а отращахом тая од земе наше, а роме венде, яко дрзи сме о животе нашем, а понехьша ны", т. е.: "То ведь римляне нам завидовали и замыслили зло на нас — пришли со своими возами и железными бронями и ударили на нас, а поэтому долго отбивались от них и отбросили их от земли нашей; а римляне, видя, что мы крепко защищаем свою жизнь, оставили нас". Трудно установить место или область, где происходила борьба, но скорее всего на Дунае, так как другие отрывки о столкновении с римлянами определенно относятся к Дунаю, и он даже прямо назван.
8. Там же: "Тако грьце хотяй одеренете ны хорсуне а прящехомся… а бя боря а пря влка трдесенте ляты а та понехьшл сен…", т. е.: "Греки также хотели взять нас в рабство около Корсуня (Херсонеса в Крыму), но мы боролись… великая борьба продолжалась 30 лет и прекратилась…" Здесь ясное указание на то, что руссы жили в Крыму недалеко от Херсонеса. Вероятно, Неаполис ("Новгород" князя Бравлина) был их городом. Длительная тридцатилетняя борьба свидетельствует о том, что дело идет не о каком-то набеге греков на руссов, а о борьбе двух соседних народов. Руссы, очевидно, одно время сидели очень крепко в Крыму. Есть дощечка, призывающая "соколами налететь на Корсунь" и отомстить за обиды.
9. Там же: "…а не дахом сме земе наше, яко зме трояию сме не дахом сен ромена, а да не встане обидо осце дажбовем внуцем", т. е.: "И не дали нашу землю (грекам), как не дали землю Трояна римлянам и да не встанет обида Даждьбоговым внукам"… Этот замечательный отрывок связывает «Влескнигу» со "Словом о полку Игореве", в котором встречаются выражения "земля Трояна", "встала обида в силах Даждьбова внука". Нами допускается заимствование. «Слово» было написано в 1187 г., «Влескнига» — незадолго до 890 г., т. е. между ними было около 300 лет. Нет ничего удивительного, что автор «Слова», явно недалеко ушедший от язычества, употреблял выражения древних времен — ходячие обороты.
Отметим кстати, что имеются несколько слов, сближающих оба источника. Напр., встречаются выражение "изстягну ум" и слово «харалужный». Очевидно, от «Влескниги» шла какая-то традиция. «Слово» не могло возникнуть на голом месте. Оно, несомненно, опиралось на века письменной культуры. Опять же здесь упоминается земля Трояна в связи с римлянами. Вероятно, действие происходит где-то на западе в районах Дуная.
10. Там же: "имаме пронуденте хорсуне заплатеите за слзы дщере наше уточена, а сыны одрение взято, плать бо та не србна ани злата, понеже одсенть главе я, на щепоту стрщено…", т. е. "имеем принудить корсунян заплатить за слезы наших дочерей, за сынов, взятых в рабство; плата эта не серебром, не золотом, а только отсечь головы их, растрощить на щепки". Дальше идет длинный призыв к походу.
11. Там же: "Дажбо нас родиве кренз замунь а то бедехщемо кравенце а скуфе, онти, бе русы, борусень а суренжцы", т. е.: "Даждь-бог родил нас через кровавую (непонятное) и стали кровные родственники: скифы, анты, русь, борусень и суренжцы". Очень интересное место, указывающее на родственность племен славян. Подобных мест есть несколько, но точный смысл их расшифровать нельзя.
12. Там же: "а жещеть тая птыця о грдынех борусеньков якове од роме падша колы данаеве вендле троянь валу", т. е. "и говорит та птица о храбрецах-борусках, павших в борьбе с римлянами около Дуная, возле Троянова вала". Здесь место борьбы с римлянами — у Дуная, у Троянова вала — указано совершенно точно. Троянов вал, несомненно, именно тот, который защищал римлян от нападения «варваров» с севера. Почему Троянов вал назван Трояновым валом — не выяснено. Название связано не только с имп. Трояном. Ведь Трояновы валы были и недалеко от Киева. Весьма возможно, что Траян и Троян вовсе не синонимы.
Замечательна фонетика слова «птыця» — оно совершенно точно передает современную форму украинского языка. Вообще язык «Влескниги» — странная комбинация польских, чешских, русских и украинских слов, но в весьма своеобразных сочетаниях.
13. Там же: "Хрвать берияй све воя тодь ина шесть ищеху, селенше з русева а тако з не оделенция земе, а з нихма утворе русколане, кии бо усендесе о кыеве…", т. е.: "Хорват (племя хорватов) взял своих сынов тогда, ища иную часть (землю), поселился с Русью… и с ними утворил Руськолань, которые осели у Киева". Исключительно содержательный отрывок, к сожалению, не со всем ясный. Далее идет отрывок с запутанным смыслом, но из него все же ясно, что "иной земли искать не будем, а будем с Русью", потому что та "есть мать наша, а мы дети ее" и будем, дескать, до конца с ней. Здесь летописец, признавая Русь своей матерью, в то же время от мечает, что он русс не в узком понимании, а в широком. Очевидно, он принадлежал к какому-то племени, происшедшему от Руси, но имевшему и иное имя. Вполне возможно, что он принадлежал к хорватам, о которых и сказано, что они, соединившись с Русью, образовали Русколунь. Верно ли такое понимание — покажут другие отрывки.
14. Дощ. 8: "…от оце орее един род слвен, а по (о)цео тре сынове (е)го розделенщеся на трицу, а тако ста о русколане а веньце еже сен разделщеся на двы таботва об боросех якве бящете рострждена на две а тогде имяхом скоро десенте…", т. е.: "…при отце Оре был един славный народ (но можно понимать и «славянский» — слово, далее встречающееся), а после отца (Оря) трое его сыновей разделились на три части, и так образовалась Русколань, и венцы, которые разделились на две части… так что скоро получилось десять частей". Текст во многом не ясен. Но есть надежда его уточнить. В отношении слова «Русколунь» следует заметить, что есть и вариант «Русколань». Если последний вариант более правильный, то можно понять слово иначе: "руск(ая) лань". Лан — поле. Все выражение: "Русское поле". Какой из вариантов верен, пока еще сказать нельзя.
15. Любопытно сообщение, повторяющееся дважды (дощ. 4 и 6) и дающее новую хронологическую дату. "а бя тая славная деяна од пренходу слвенсти люде на русе десенте ста трештего лета…" Речь идет о времени князя Светояра (Свентояре), когда Боляр разбил готов и скотцев (неизвестное племя, имя которого упоминается несколько раз). Если читать буквально, получаем десять раз по сто, т. е. тысячу и третий год. Такая цифра не может быть принята, ибо такой точности (1003 г.) просто не могло быть в то время. Да и всюду употребляется слово «тысяча», а не "десять сто". Очевидно, цифру надо читать на иной лад. Нам кажется, что следует понимать 310, т. е. говорили «десять» и "три ста". В этом случае срок оказывается более чем в три раза меньше и такой величины, что народная память могла его и удержать.
В другой дощечке о том же сказано: "…десенте ста трешетято одо карпенске исходу". Здесь указано начало отсчета — отход с Карпат. А далее сказано, что боляр Сегеня убил сына Германариха. Этим устанавливается приблизительно момент битвы. Так как Германарих имел уже взрослого сына, то условно и предварительно можно принять, что битва случилась в 350 г., и, следовательно, исход с Карпат был в начале нашей эры. На деталях и критическом рассмотрении мы не можем останавливаться (предмет особого труда).
16. Неоднократно упоминается о Воронзенце (не Воронеж ли?). По-видимому, это был важный пункт, но уничтоженный во время борьбы с годью. "…себо воронзенць бia Miecтo о iакове усiлiсеше годе а русе се бiете i то градо бia мало а такожьде nonpie тое соженен-ты прах i пупелы тыа вiетрiема рострщены обасва полы i муесто сые оставлiено не бо жь земiе таiа рускше i се не озерещетесе о нiе а не забудешете теiу там бо крв оцы нашiех сен лiлiаще…" Речь идет о борьбе с готами, в результате которой Воронзенц был сожжен в прах и пепел и место оставлено руссами, но землю ту русскую не следует забывать, ибо там лилась кровь отцов наших.
17. Там же отрывок: ",…iакожде за щасе мезенмiру тако от антiе сьме", — указывающий, что во времена князя Мезенмира руссы были «антами». На обратной стороне той же дощечки — вновь отрывок, подтверждающий сказанное: "…се бо антiе бiахом по русколанi i дрiевле бiахом русе… i антie мезенмиру одержещеть побiеды о годiе…" Итак, руссы, живучи в области, называвшейся Руско-лань, именовались антами, издревле были руссами… анты Мезенмира одерживали победы над готами. Это сообщение очень важно. Мы не знаем почему, но часть руссов называлась антами. Это устанавливается теперь прямым указанием «Влескниги». Кроме того, очевидно, что имя «анты» впоследствии было утеряно, но народная память сохранила его, хотя первоначальное имя руссы и было восстановлено.
В связке дощечек 24 есть еще весьма темный отрывок, говорящий о временах антов: "…iакоже вiедiехомь само отызе старia нашiа споленства антiева…"
18. На той же дощечке упоминается в отрывке, посвященном религии, дуб и сноп. Это сочетание повторяется не раз. Дуб — по-видимому, символ Перуна. Что означало сноп — неизвестно. Однако в украинских рождественских обычаях и по сей день фигурирует сноп (не символ ли урожая?). Здесь какое-то сравнение, ясное лишь тому, кто знал значение религиозных обычаев древних руссов.
19. Тут же сказано: "…се о волынь iде о предех i бе врзе iaxo xopoбpia ece i та волынь е перошще родо есе…" Далее идет сказанное об антах и Мезенмире. Волынь тут называется «ядром» (первыще) рода. Вообще Волынь, Мезенмир и анты образуют какой-то комплект, значение которого, по-видимому, удастся расшифровать позже.
20. На дощ. 26 — длинное изложение попытки во времена праотца Оря соединить его племя с племенем, впоследствии называемым Кия. Попытка объединения не удалась. Орь ушел отдельно и построил город Голынь.
21. Очень важно географическое указание (также дощечка): "…а годе усiедеще на калiцiу малоу i теще до брезi мрштi такве земе одержешать до дону i потоу дону pieцie i се калка влiка ie кромь межде ны i nревщаia племы…", т. е. готы уселись на Малой Калке и до берега моря и таким образом получили землю до Дона-реки, и Калка Великая является нашей границей. К какому столетию относится это указание, неясно, но упоминание обоих Калок, моря (очевидно, Азовского), Дона показывает достаточно четко границы, занимаемые тогда готами. На этом мы и позволим себе прервать изложение отдельных частей текста, дающих много нового. Такого материала гораздо больше, чем приведено. И еще больше такого, где смысл темен. Излагать его полностью нельзя — слишком много места заняло бы. Мы надеемся вернуться к нему в особом труде о "Влесовой книге", в которой будут полностью приведены все известные автору тексты, расшифрованы многие темные места, сопоставлены разные отрывки, проанализированы всесторонне все данные. Нужно думать, что и приведенное выше дает достаточно для понимания, с каким материалом имеет дело во "Влесовой книге" исследователь. Материал огромен, и его хватит не для одного только исследователя.
Глава 19
Религиозной жизни древних руссов не было уделено достаточно внимания: ее мы плохо знаем. А то, что мы знаем, не приведено в должный порядок и недостаточно осмыслено. Это пренебрежение необоснованно. Религия в жизни древних руссов много значила, и оставлять ее в тени равносильно незнанию и непониманию существенного в прошлом. Более того, это значит не понимать многого и в настоящем, ибо немало старого, древнего, архаического протянулось даже до нынешнего времени, мы лишь не ведаем этого. Каждая религия (своя, оригинальная) — это отражение души народа, его сути, способа мышления, нравственных и умственных качеств.
Если в средней школе уделяли достаточно времени для изучения мифов Древней Греции и Рима, казалось бы естественным изучать и свою собственную мифологию. Но этого не было. Своей мифологии мы не имеем. А главное — не стремимся ее узнать. Причина ясна, хотя о ней говорить и не совсем приятно, — давление христианской церкви. Православная церковь веками старалась замалчивать суть и значение русского язычества. Более того, она замалчивала и то, что борьба между языческой и христианской религией не была столь кратковременна и так победоносна, как это кажется. Многое из языческих обрядов оказалось неистребимым. Православная церковь, чтобы стать победительницей, должна была многое воспринять, облечь в свои формы. Словом, пойти на компромисс. В особенности это касается похоронных обрядов. Говорить о язычестве, даже просто вспоминать о нем, считалось грехом, а между тем в оригинальной религии древних руссов не было ничего такого, чего мы могли бы стыдиться.
Со времени господства на Руси христианства прошло уже почти 1000 лет — пора уже взглянуть на наше язычество трезвыми глазами и отдать ему должное. О каком-нибудь соперничестве с христианством теперь не может быть и речи. Поэтому будет полезно узнать, какова была в действительности религия наших языческих предков. В ней как-никак, а отражается душа народа. Это была сильная, внутренне крепко скроенная религия, высокая, красивая, а потому представлявшая для христианства страшного противника.
Прежде всего в ее основных положениях было много сходства с христианством: единобожие (а не политеизм, как принято думать!), вера в бессмертие души, в загробную жизнь и т. д. Вместе с тем язычеству руссов были свойственны и особые черты, отличавшие ее коренным образом от многих религий. Напр., руссы не считали себя изделием бога, его вещами. Они мыслили себя его потомками. Они — "дажьбови внуци", т. е. внуки Даждь-бога. Поэтому характер взаимоотношений между руссами и богом был совсем иной: они не унижались перед своим пращуром. Они, понимая все его превосходство, вместе с тем сознавали и естественное с ним родство. Это придавало религии совсем особый характер, отсюда и отсутствие у них храмов (напомним, что мы все время будем говорить о восточных руссах!) для умилостивления богов и молитв к ним. Бог был для них всюду, и они обращались к нему прямо и непосредственно. Если и имелись особые религиозные места, то они определялись удобством общей молитвы, а не особой священностью данного места. Не было у них и кумиров (об этом подробнее ниже), хотя соседние неславянские племена, часто жившие не только рядом, но и смешанно, их имели. Не было у них и особой касты жрецов. Просто старшие в роде выполняли руководство их обрядами.
Следует немедленно оговориться, что существующие у нас представления о религии древних руссов в большинстве случаев опираются не на прямые данные, а на сравнение с тем, что известно о религии западных славян и руссов в частности. Это происходит потому, что об этих последних сохранилось гораздо больше сведений. Справедлива, однако, французская поговорка о том, что сравнение и сходство — это еще не доказательство. Что мы и видим на следующем примере.
Считают, что восточные руссы практиковали человеческие жертвоприношения, и ссылаются на свидетельство летописи об убиении варяга-христианина, отказавшегося принести сына в жертву. Наткнувшись на свидетельство "Влесовой книги", что человеческие жертвы у древних руссов не совершались, что это ложь ("лужева ренщ"), что подобные жертвоприношения существуют у западных славян, — мы обратились к летописям. К нашему изумлению, оказалось, что "Влесова книга" права: нет ни малейших данных, что до Владимира Великого на Руси были кумиры, человеческие жертвоприношения и т. д. Это было новшество, завезенное Владимиром от западных славян в угоду дружине (оттуда), на которую он опирался. Просуществовало это не более 10 лет и поэтому никак не может быть приписано нашим предкам. Древние руссы принимали три основные субстанции мира: Явь, Навь и Правь.
"Явь" — это видимый, материальный, реальный мир. «Навь» — мир нематериальный, потусторонний, мир мертвецов. «Правь» — это истина или законы Сварога, управляющие всем миром, т. е. в первую очередь Явью. После смерти душа человека, покидая Явь, переходила в мир невидимый — Навь. Некоторое время она странствовала, пока не достигала Ирия, или Рая, где жил Сварог, сварожичи и предки руссов. Душа может явиться из Нави, где она пребывает в некотором состоянии сна, опять в Явь, но лишь по тому пути, по которому она вышла из Яви в Навь. Этим объясняется древний обычай, согласно которому, тело покойника выносилось из дому не через двери, а через пролом в стене, затем его немедленно заделывали. Душа не могла вернуться в дом и беспокоить живых людей, ибо через стену проникнуть не могла, а через двери и окна был уже не тот путь, каким она вышла. Вера эта настолько была сильна, что тело Владимира Великого, несмотря на то, что он был христианин и окружение его крещено, все же было вынесено через пролом в стене. Понятия ада не существовало. Понятие Нави дожило до современности, хотя и утратило черты ясности. Мы знаем "Навий день", т. е. день покойников, который отмечался еще в минувшем столетии в крестьянстве. Знаем "навьи чары", т. е. наваждение. Но теперь это лишь пустая оболочка слов без содержания (оно утратилось).
В противоположность общепринятому мнению религия древних руссов была не политеистической, а монотеистической: Бог — творец мира признавался единой, всемогущей сущностью. Представление о том, что руссы признавали много богов, было основано на не совсем верном понимании основ религии. Наличие других богов и божков нисколько не нарушало принципа монотеистичности. Как в христианстве кроме Творца признаются Богоматерь, апостолы, святые, ангелы и т. д., так и у древних руссов имелись второстепенные боги и божки, отражавшие многообразие сил в природе. Но над всеми ими господствовала единая всемогущая сила — Бог.