— Да зачем же, скажи на милость? Мы ведь все равно уплываем. Брось это. Пойдем лучше со мной. Надо собрать еды в дорогу.
После еды Один решил заколотить досками двери и окна сарая, а сыну велел заделывать дыры в рыболовных снастях. Какое-то время Айрин и Тина, собиравшие узелки с едой слышали стук молотка, но потом он резко прекратился и они услышали ругань:
— Чертов дом, да что же это такое? — кричал Один.
Выскочив на крыльцо Тина спросила мужа в чем дело. Айрин, наблюдавшая эту картину из окна, прыснула со смеху. Один отрывал доски с заколоченной двери сарая:
— Там же лодка. Почему мне никто не сказал?
— Вот всегда у тебя так, — возмутилась Тина и потом они очень долго обсуждали это происшествие.
К вечеру с делами так и не было покончено, а за ужином все обсуждали проделанную работу и единогласно, без возражений решили, что завтра они точно отправляются.
Айрин безрадостно вернулась в свою пыльную комнату и поделилась с Оболтусом:
— Если честно мне совершенно не ясно, зачем мы делаем всю эту работу? Ведь они все равно покидают это место. — Оболтус с пониманием посмотрел на Айрин, а она продолжала:
— Они все равно не любят этот дом, так зачем же? Более того они, по- моему, просто ненавидят его и свою жизнь в нем. Я ничегошеньки не понимаю, Оболтус. Кто за кого цепляется, они за него или он не отпускает их?
С этими невеселыми мыслями она и уснула.
Так прошла неделя.
Однажды утром, проснувшись Айрин выглянув в окно, втянула в себя сладкий вязкий запах болот, к которому уже успела привыкнуть. Она поймала себя на том, что ей стал нравиться этот запах, и она вспомнила слова Тины:
— И в однообразии есть своя прелесть.
Айрин окинула взглядом свою комнату: все тот же слой пыли, ее грязная одежда на полу. За день она так уставала, что ей было не до этого. Оболтус, раньше просыпавшийся с первыми лучами солнца, все еще спал, хотя было уже часов десять. Шерсть его потускнела, он стал ленивым котом, и все дни напролет лежал на крыше.
— Хватит, — решила Айрин, — прелесть однообразия не для меня. Вставай Оболтус, сегодня мы покинем это место. — Оболтус приоткрыл один глаз и недоверчиво посмотрел на девушку. Сколько раз уже он слышал это? Достаточно, чтобы перестать обращать внимание.
— Да, да сегодня. Вот только постираю одежду… — Айрин оборвала себя на полуслове. — Нет, ничего не буду делать, мы прямо сейчас пойдем к нашему тазу и уплывем.
Когда она вспомнила о тазе, сердце ее болезненно сжалось. Ведь с того самого дня, что она провела здесь у нее так и не хватило времени сходить на берег реки. А вдруг его уже нет там? Вдруг река забрала то, что так щедро дала и что так безрассудно Айрин бросила?
— Пойдем, пойдем скорее, — и Айрин выбежала из комнаты.
В доме уже во всю кипела работа. Тина затеяла стирку, на дворе Один чинил силки для птиц, а их сын полол сорняки в огороде. Айрин не обращая внимания, на них быстро вышла из дома. Тина крикнула ей вслед:
— Давай свои вещи, их надо постирать перед отъездом.
— Я уплываю сегодня, — крикнула на ходу Айрин.
Только проходя мимо мальчика, она задержалась и сказала ему:
— Поплыли со мной, прямо сейчас. Как-нибудь поместимся. У тебя будет полно времени, чтобы рисовать.
Она немного помолчала, ожидая ответа, но так и не получив, продолжила:
— Вчера я ходила в погреб и знаешь, что я там увидела?
По глазам мальчугана Айрин увидела, что он знает, но все равно сказала:
— Груды узелков с пищей. Ими завалено все. Они собирались в течении многих-многих лет. Ты понимаешь?
— А вчера Тина призналась мне, что ни разу, ты слышишь, ни разу она не была на берегу реки. У нее не было времени.
Айрин уже почти кричала, потому что, только произнеся это вслух, она сама это осознала до конца. Сейчас она говорила это не ему, а скорее себе, не понимая, как же раньше не замечала этого. Он кивнул.