В предрассветных сумерках 1 сентября 1939 года плотный туман, укрывавший землю, защитил Польшу от запланированного «большого открытого удара», в котором люфтваффе отводилась решающая роль. Вначале они, в соответствии с теорией Дуэ, должны были нанести стратегический удар по вражеским самолетам, находящимся на земле, уничтожить их, а затем перейти к выполнению тактических задач по поддержке наземных соединений. После того как туман понемногу рассеялся, эскадры стартовали в лучах осеннего солнца для выполнения боевой задачи.
Авторы изданий нацистского толка до сих пор продолжают утверждать, что польские военно-воздушные силы уже в первые дни войны были уничтожены на земле. В действительности же уничтожены были мирные аэродромы, резервные и учебные самолеты, а также те, что стояли на ремонте. Фактически, как следует из польских источников, ни один из боевых самолетов не был уничтожен в первые два дня войны на земле. И тем не менее, до сих пор в ходу теория о качественном и количественном превосходстве немцев в воздухе.
В первом налете, состоявшемся за 15 минут до начала войны, третье звено 1-й эскадрильи пикирующих бомбардировщиков получило специальное задание: своими бомбовыми ударами помешать отступающим польским частям уничтожить стратегически важные мосты через Вислу вплоть до Диршау. По этим мостам должно было обеспечиваться снабжение войск в Восточной Пруссии. Три «Юнкерса-87» стартовали в 4:26 и вторглись на высоте около 10 метров на вражескую территорию. Пикирующие бомбардировщики получили приказ разбомбить места складирования взрывчатых веществ в Диршау, приготовленных для взрыва моста, расположенного рядом с вокзалом. Одновременно немецкий танк должен был охранять этот мост. Атака пикирующих бомбардировщиков удалась. Бомбы попали точно в цель, но было уже поздно. Полякам удалось восстановить поврежденный кабель в 6:30 мост взлетел на воздух.
С аэродрома Нидер-Эллгут в Штайнберге неподалеку от Оппельна в Верхней Силезии в 4:45 стартовал 21 «Юнкерс-87» первой группы пикирующих бомбардировщиков 2-й эскадрильи «Иммельманн» под командованием майора Оскара Динорта. В этом вылете принимал участие и лейтенант Франк Нойберт, который одержал первую воздушную победу в начавшейся войне. Как рассказывал он сам, «мы получили задание уничтожить аэродром в Кракове. После сброса бомб мы легли на обратный курс и поднялись на небольшую высоту. И справа внизу — это было северо-западнее Кракова — я увидел полевой аэродром, вокруг которого летали польские самолеты. Вдруг на летящий передо мной «Юнкерс-87» напали два польских истребителя. Решение помочь боевому товарищу пришло мгновенно. Я попробовал подобраться к одному из истребителей поближе, на расстояние выстрела. Мне это удалось, и я дал очередь, но безрезультатно. Пули второй очереди попали в кабину летчика, но снова без последствий. После третьей очереди польская машина внезапно взорвалась в воздухе, она буквально разлетелась на части, ее останки пролетели мимо меня. Я тут же переключил внимание на второй польский самолет, но, когда вышел на боевую позицию, поляк сделал элегантный поворот влево и быстро исчез из вида. Мы же продолжили полет на наш аэродром и успешно сели там. На аэродроме лейтенант Бранденбург бросился мне на шею со словами: «Ты спас нам жизнь!».
Летчиком польского истребителя, который смог уйти от обер-лейтенанта Нойберта, был унтер-лейтенант Владислав Гнюс. Буквально через несколько мгновений именно он сбил первый немецкий самолет в этой войне, пикирующий бомбардировщик группы 1-й эскадрильи «Иммельманн». Вот как об этом рассказывал он сам: «Полевой аэродром находился неподалеку от деревни Балице, в предместье Олкусца. Наша приписанная к краковской армии 122-я эскадрилья имела боевую задачу по защите Кракова. По телефону нам сообщили, что немецкая армия перешла нашу границу, и гауптман Медвецки, командир нашей эскадрильи, приказал мне вылететь вместе с ним на патрулирование. Мы сели в Р-11 и вырулили на старт. Внезапно, примерно в пяти километрах южнее, на высоте около 300 метров вынырнули несколько пикирующих бомбардировщиков. Пока мы медленно набирали высоту и скорость, самолеты противника открыли пулеметный огонь. Я смог спастись, только совершив обманный маневр. Из Р-11 командира эскадрильи внезапно повалил белый дым, и его машина взорвалась в воздухе. Я понимал, что у меня мало шансов выстоять против более быстрого и лучше вооруженного пикирующего бомбардировщика. Единственно, на что я мог рассчитывать, — это на маневренность своего старого, доброго Р-11. Я упал на одного из моих противников и разрядил в него почти весь свой боезапас. Расстрелянная машина взмыла вверх, а затем на полной скорости понеслась к земле. Вначале мне показалось, что немец пытается меня перехитрить, поэтому я отрезал ему путь и атаковал еще раз. На вираже противник задел верхушки деревьев и упал на землю. Я же автоматически посмотрел на свои наручные часы. Было 5:30».
Около семи часов утра на высоте 2000 метров над деревней Нипорет, севернее Варшавы, польская бригада истребителей напала на немецкие бомбардировщики, их было свыше 80 машин типа «Хейнкель-111» и «Дорнье-17», их сопровождало около 20 тяжелых истребителей «Me-ПО». Летели они в узком, закрытом строю.
Эта первая и, без сомнения, самая крупная до лета 1940 года воздушная битва длилась около 50 минут. Помимо 54 машин Р-11 воздушной бригады, в бою принимали участие 10 самолетов 152-й эскадрильи армии «Модлин». Итак, с польской стороны дрались около 64 истребителей против примерно 100 немецких машин. Всего около 160 самолетов.
На полевых аэродромах польской бомбардировочной бригады уже с раннего утра польские эскадрильи современных бомбардировщиков ожидали приказа на вылет. И все же маршал Рюдц-Смиглый, которому подчинялись эти бомбардировщики, под нажимом союзников отказался применить свою авиацию против немецких моторизованных колонн, которые тем временем следовали через горные долины.
В тот же день на высоте 7000 метров спортивный английский самолет, пилотируемый Коттоном и вторым пилотом Бобом Нейвеном, незамеченным совершил разведывательный полет в район Вильгельмсхафена с целью узнать, есть ли на рейде Шиллиг немецкие военно-морские силы. Убедившись, что корабли на месте, Нейвен сделал несколько фотографий, и самолет вернулся домой.
2 сентября 1939 года. Несмотря на непрекращающиеся налеты немецкой авиации на Варшаву, воздушной польской бригаде не удалось приблизиться к вражеским самолетам на расстояние вкстрела. В этот же день польские бомбардировщики впервые вступили в дело. Шесть самолетов 24-й эскадрильи оперативных сил Краковской армии атаковали севернее Ченстохова XVI танковый корпус противника. Все самолеты вернулись невредимыми.
Командир бомбардировочной бригады полковник Хеллер был так энергичен и убедителен, обращаясь к своим начальникам, что ему было разрешено силами 18 бомбардировщиков атаковать немецкие танковые колонны в районе Ченстохова. С высоты примерно 1500 метров они сбросили бомбы, а затем, несмотря на запрет, на бреющем полете открыли пулеметный огонь по машинам противника. Ответным огнем немецкой противовоздушной обороны было сбито 5 самолетов, еще 2 сильно поврежденных самолета разбились на полевом аэродроме.
Ранним утром 2 сентября лейтенант Малиновский из 41-й разведывательной эскадрильи армии «Модлин» получил приказ изучить передвижение 3-й немецкой армии в районе Хоенштайн — Найденбург — Вилленберг в Восточной Пруссии. Он стартовал с полевого аэродрома Цдуново, который располагался в 20 километрах севернее Модлина. Восемь 50-килограммовых бомб, загруженных в его самолет, станут первыми, которые упадут на территорию Германии.
Лейтенант Малиновский: «В 9:40 мы пересекли польскую границу. Справа от нас серебристое осеннее солнце, в воздухе царят полнейшая тишина и спокойствие. В 10:10 мы обнаружили первое большое подразделение немецких войск — кавалерию. В 10:25 мы увидели автоколонну примерно два километра длиной на шоссе Вилленберг — Хорцелле. Немцы открыли мощный зенитный огонь. Несколько зарядов попали в самолет. Мы взяли курс на Хоенштайн. Неподалеку от города активное автомобильное движение. Мы повернули на Найденбург. В воздухе по-прежнему спокойно. Внизу дымит военный эшелон, идущий от Алленштайна в направлении Найденбурга. В 10:50 я сполз вниз, настроил бомбометательный аппарат и дал команду лететь на железнодорожную станцию. Мы пересекли город, и, когда показались вокзальные постройки, я сбросил бомбы. Восемь бомб полетели к земле. И в тот же момент по нам окрыли огонь зенитки. Все наши бомбы попали точно в цель. На низкой высоте мы помчались в сторону Млавы. В 11:27 наш самолет приземлился на аэродроме в Цдунове. Тогда я еще не знал, что это была первая бомбардировка немецкой территории с начала войны».
Действия немецких военно-воздушных сил в первые два дня войны носили частично «стратегический» характер. Наряду с атаками гражданских аэродромов действия немецкой авиации были направлены против транспортных коммуникаций с целью затруднить передвижение польских войск. И это удалось, в польских мобилизационных войсках царил полный хаос. Управление войсками было полностью парализовано.
Но уже 3 сентября люфтваффе переключились на поддержку сухопутных соединений, что выразилось в прямой бомбардировке и обстреле очагов сопротивления: артиллерийских батарей и мест концентрации войск. Это совместное ведение боевых действий велось на переднем крае, и люфтваффе использовались для тактических целей.
В тот же день командующий польскими военно-воздушными силами сообщил о бомбардировке в 10:00 немецкой моторизованной колонны под Радомско. Это были 2-й и 4-й танковые дивизионы. «Вражеские потери составили до 30 процентов». Это было грубым преувеличением: 18 польских самолетов при всем желании не смогли нанести противнику такой урон. Но остается фактом то, что немецкие танковые дивизии вызывали воздушную поддержку.
В результате воздушных налетов на немецкие моторизованные колонны в этот день одна только польская бомбардировочная бригада из 45 своих машин потеряла 15. Наибольшие потери происходили во время бомбежек на низкой высоте, так как вражеские колонны были хорошо оснащены легкими зенитными орудиями.
Лондон, воскресенье, 3 сентября 1939 г.
Премьер-министр Чемберлен объявил своим согражданами по радио: «Наша страна находится в состоянии войны с Германией!», а 15 минут спустя миллионы британцев в Южной Англии бросились в бомбоубежища, услышав вой сирен, возвестивший о воздушном налете. Но вместо ожидаемых немецких бомбардировщиков, это был спортивный самолет заместителя французского военно-воздушногб атташе в Лондоне, который возвращался на службу после уик-энда, проведенного во Франции. Он забыл сообщить английским наземным службам о маршруте своего полета, чем и спровоцировал воздушную тревогу.
Благодаря снимкам воздушной английской разведки от 1 сентября Королевские ВВС уже знали, какие подразделения немецкого ВМФ находятся в Вильгельмсхафене. А теперь, незадолго до немецкого авианалета, разведка должна была подтвердить, что корабли все еще находятся там.
С этим совершенно секретным заданием в полдень 3 сентября стартовал самолет МК IV 139-й эскадрильи, командиром которого был Макперсон, а его пассажиром — морской наблюдатель. Самолет этого типа был первым в Королевских ВВС, который должен был пересечь границу воюющего с Англией государства. Оба воздушных разведчика сумели осмотреть тяжелые немецкие корабли и сделали в общей сложности 75 фотографий. Уже на обратном курсе Макперсон сообщил центру, что немецкие корабли находятся достаточно далеко от Вильгельмсхафена, чтобы во время боевых действий не пострадало мирное население. Но его сообщение не было получено из-за того, что рация замерзла. Этот-то казусный случай и застопорил первый налет английских бомбардировщиков на Германию. И только ночью первые 10 английских самолетов стартовали в сторону рейха, но нагруженные не бомбами, а листовками с обращением к немецкому населению. Над Рурской областью, над Гамбургом и Бременом было сброшено в общей сложности 13 тонн листовок. А всего за войну на Германию их было сброшено 6,5 миллиарда экземпляров.
Во время следующего разведывательного полета 4 сентября рация отказала снова, и таким образом был отложен второй налет. Он все же состоялся, но позже. 10 самолетов, на этот раз с бомбами на борту, приблизились к Вильгельмсхафену. Но жестокий шторм заставил самолеты сбрасывать бомбы с высоты 200 метров. Пилот лейтенант Дюран атаковал броненосец «Адмирал Шеер» и увидел, что его бомбы, попав в цель, не взорвались, а просто отлетели в сторону. Затем он заметил взрыв на легком крейсере «Эмден» и пожары в гавани. Тогда никто и предположить не мог, что это был взрыв от упавшего на «Эмден» английского бомбардировщика, а пожары от четырех других сбитых самолетов. Всего же в результате этой операции была потеряна половина бомбардировщиков. Невеселое начало.
В понедельник, 4 сентября 1939 года, польская оборона начала разваливаться. Но все же в утренние часы впервые с начала войны в бой вступили современные польские бомбардировщики. 10-я и 15-я группы, количеством в 27 машин, стартовали для атаки XVI танкового корпуса в районе Радомско. В цепи, в каждой по три машины, они атаковали немецкие колонны с интервалом в несколько минут. Во второй половине дня они повторили атаку, на сей раз под Каменском и Виелуном.
Незадолго перед заходом солнца стартовали бомбардировщики 6-й группы для атаки на моторизированные колонны в районе между Гихановом и Пултуском. Этот пятый по счету налет с потерей 11 самолетов был высшей точкой применения польских бомбардировщиков во всей войне. Для противника же эти налеты были вроде комариных укусов. После бомбометания пилоты летели прочь, так как их небронированным самолетам было противопоказано действовать на низкой высоте пулеметным огнем. Для некоторых пилотов это был первый и последний вылет. И кроме того, у них полностью отсутствовала истребительная защита, хотя истребительные эскадрильи Краковской армии находились неподалеку.
В тот же день бригада истребителей переместилась на новый полевой аэродром и потеряла драгоценное время на маскировку самолетов. Число боеспособных самолетов составило 25 единиц.
Немцам же впервые удалось уничтожить боевые самолеты на земле — два бомбардировщика под Куцинью и три истребителя армии «Лодзь» у Видцева. Все явственнее сказывался недостаток в снабжении на боеготовности самолетов и мастерстве летчиков. Так, например, в одной из истребительных бригад уже на пятый день боевых действий не было специальных секций для пулеметных лент. «Для того чтобы экономить, мы получили приказ каждый раз заряжать только 200-миллиметровые боеприпасы, которых хватало только на 30 секунд ведения боя».
5 сентября к англичанам пришел первый «успех» в их борьбе против немецких подводных лодок. В этот день британские самолеты, специально подготовленные для борьбы с подлодками, 45-килограммовыми глубинными бомбами атаковали… свои же две подлодки. Так, например, бомба попала прямо в командирскую башню субмарины «Снайпер», в результате на лодке вышли из строя четыре электролампы.
Королевские ВВС вступили в войну с 300 самолетами, подготовленными к боевым действиям на земле и на море. Но из пяти запланированных эскадрилий самолетов типа Локхид «Гудзон» в наличии была только одна. Самолеты дальнего радиуса действия совсем не подходили для защиты подлодок. У британского флота к началу войны не было ни одного самолета, способного защищать подлодки. Эту обязанность пришлось возложить на двухъярусный бомбардировщик и торпедоносец «Свордфиш», находящийся на вооружении с 1935 года.
Во вторник, 5 сентября 1939 года, состоялась последняя атака 15-й группы польских бомбардировщиков, двумя звеньями по три машины, на XVI немецкий танковый корпус, который после разгрома польской обороны под Петрикау без сопротивления продвигался в сторону Варшавы. Возросшие потери среди устаревших польских разведывательных самолетов вынудили командование использовать для этих целей имеющиеся в наличии бомбардировщики и истребители.
Утром 6 сентября две цепи по три бомбардировщика атаковали немецкие танковые подразделения под Маков-Мозовецком. Немецким истребителям удалось расстрелять одну из них. Высшее военное руководство переехало в Брест-Литовск. Здесь же стали базироваться и сильно сокращенные польские ВВС, потери которых со дня начала войны составили 60 процентов. Польским командованием было принято решение об усилении бомбардировочных и истребительных бригад за счет самолетов, находящихся в оперативном подчинении у отдельных армий. Но за все время боевых действий полякам так и не удалось скоординировать действия этих двух бригад. Не состоялся ни один вылет истребителей для поддержки бомбардировщиков.