И летели наземь самураи...: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

     Сейчас, когда он сидел в кабине своей боевой машины и вел уже взрослых солдат в бой, Тейлор задумался, много ли в нем еще осталось от того мальчишки, который стоял под осиным гнездом, в то время как другие, стоя в отдалении, кидали камни.

     Все пошло не так, как ожидалось. Планировалось, что ВВС США будут осуществлять стратегическое радиопротиводействие вдоль старой советско-иранской границы, выводя из строя линии связи противника на площади в десятки тысяч квадратных километров. Однако сверхсложный и безумно дорогой самолет „Уайт лайт“ из-за плохой погоды остался в ангаре на основной базе в штате Монтана. Конечно, полк Тейлора и подразделения электронной боевой поддержки Десятого полка смогут изолировать поле боя с помощью имеющихся в их распоряжении постановщиков помех, но у противника останутся вынесенные стратегические и тактические линии связи. Таким образом, важное, а может быть, и абсолютно необходимое условие внезапного нападения не будет выполнено.

     Один из лейтенантов Третьей эскадрильи нарушил приказ о взлете с помощью автоматической системы. Во время попытки совершить взлет вручную его „М-100“ в темноте врезался в линию электропередач, которая, к счастью, оказалась обесточенной. Только благодаря этому весь экипаж остался в живых и отделался лишь сильными ушибами, выбитыми зубами и одной сломанной рукой. В результате аварии полк потерял одну боевую машину еще до начала боя. Сдерживая раздражение по поводу случившегося и не желая поплатиться репутацией спокойного человека за удовольствие открыто высказать свой гнев, Тейлор тем не менее поклялся самому себе, что лейтенант в скором времени получит возможность поискать для себя другой вид деятельности, если, конечно, они оба останутся в живых после войны.

     Да, все начинало выходить из-под контроля. Но ситуация была еще не настолько пиковой, чтобы Тейлор начал волноваться. Одна из очень немногих истин, которую он усвоил за долгие годы службы в армии, состояла в том, что в боевых действиях по самой их природе не могло быть порядка. Карты сражений и решительные стрелки, благодаря которым все казалось столь очевидным и простым в уставах и книгах по военной истории, на самом деле были результатом радикальных косметических операций. За этими безупречными графиками скрывались случаи невообразимой неразберихи, непонимания, разные происшествия (как трагические, так и счастливые), неиспользованные возможности, провалы, страх и героизм огромного числа людей. Боевые действия всегда хаотичны, и главная задача командира состоит в том, чтобы навести в своих войсках чутьчуть больше порядка, чем в войсках противника. Причина абсолютной необходимости военной дисциплины состоит не только в том, чтобы огромное число мужчин в военной форме шло в бой, когда им прикажут, — это лишь часть дела. Дисциплина необходима, потому что каждое воинское подразделение постоянно находится в зависимости от непредвиденных ситуаций, начиная от сломанных пальцев во время ремонта мотора в мирное время и кончая ужасными катастрофами в военное время.

     Тейлор не получил обещанного подкрепления от командования военно-воздушных сил, он потерял одну из своих боевых машин из-за лихачества мальчишки в военной форме. Но большая часть его полка была готова к бою — сорок шесть машин „М-100“ взлетело благодаря выполненной в последний момент титанической работе Мэнни Мартинеса и инженеров-механиков полка и эскадрилий. Боевые машины Десятого полка тоже находились на рубеже атаки, и признаков того, что противник обнаружил присутствие американцев, пока не было. Меньше чем через десять минут поднимется в воздух Первая эскадрилья, за ней быстро последует Вторая, а за ней — Третья. Еще не испытанные в боях, машины до сих пор работали просто отлично, их электронное оборудование могло сгущать темноту, сквозь которую самолеты должны были пролететь незамеченными и атаковать противника. Приказа от слабонервных начальников из Вашингтона об отмене атаки пока не поступало, и скоро Седьмой полк поднимет в воздух последний вертолет. Где-то там, позади потока новых врагов, притаился его старый противник.

     В целом полковник Джордж Тейлор считал себя очень удачливым человеком.

     — Садись за руль, Утенок, — сказал Тейлор второму пилоту, старшему уорент-офицеру Элвису Кребсу по кличке Утенок. Еще со времен Заира Тейлор всегда сам отбирал себе в команду самых старых, самых выносливых и самых угрюмых офицеров. — Я иду в командный отсек.

     — Отлично, — произнес Кребс своим резким, с южным акцентом голосом, давая понять, что присутствие Тейлора было совершенно ненужным. Как и Тейлор, Кребс служил в армии достаточно давно и помнил те старые времена, когда на вооружении армии США еще были вертолеты „Кобра“. Сами-то они оба выросли на вертолетах типа „Апач“, но помнили, как угрожающе выглядел фюзеляж „Кобры“ во время полета. Они были свидетелями огромных изменений в военной технологии и в ближайшие часы должны были либо стать свидетелями нового прорыва в военной технике, либо смертельно опозорить свой народ.

     — Прислать тебе чашку кофе, Эл? — предложил Тейлор, отстегиваясь от мягкого сиденья, расположенного перед пультом с огромным числом электронных приборов.

     — Не надо, — сказал Кребс, — я, кажется, загрузился до отказа. — Каждый раз, когда Тейлор слышал напускную небрежность тона Кребса, он с трудом сдерживал смех. Кребс уже давно должен был выйти в отставку, но ему продлили срок службы, чтобы он оказал помощь в формировании первого полка „М-100“, так как он в течение долгого времени занимался летными испытаниями нового вертолета. Тейлор считал его одним из последних представителей ныне вымершего племени сварливых, бранчливых, но великодушных уорентофицеров, благодаря которым и летали самолеты ВВС США. Совместно пережитые трудности установили между Тейлором и Кребсом такие отношения, на которые отваживались очень немногие в полку. У них бывали плохие времена, но они лишь выгодно оттеняли хорошо прожитую жизнь.

     В декабре 1989 года еще совсем молодым уорент-офицером, Кребс принял свой первый бой в Панаме. Рассказывали, что он пролетел над бараками осажденного американского подразделения и сбросил самодельные листовки, на которых было написано: „Счастливого, черт вас дери, Рождества“. Вскоре после этого его послали в Саудовскую Аравию во время великого наступления 1990 года. Старина Утенок прошел все это с честью.

     Тейлор просунул плечи в узкую дверь, ведущую на командный пункт. Там, где в обычном „М-100“ имелся отсек для небольшой группы десантников, вооруженных для ведения наземного боя, командный вариант вертолета был до отказа набит самыми современными микроэлектронными средствами связи и обработки информации. В отсеке имелись устройства для контроля условий окружающей среды. Перед человеком, входящим в отсек, открывалось зрелище разноцветных, светящихся экранов разной величины девяти мониторов, на которых отображалось все — от хода боевых действий, передаваемых в реальном масштабе времени по космическим разведывательным системам, до графических картин боя в электромагнитном спектре, высвечиваемых яркими светящимися красками. Это напоминало Тейлору волшебную пещеру, в которой невидимый мир становился осязаемым. Здесь можно было встретить жестоких демонов, прячущихся в воздухе и невидимых для невооруженного взгляда, или увидеть на экранах далекие удивительные земли. Даже простейшие секреты жизни и смерти раскрывались здесь: на дисплеях были видны объекты поражения противника, выведенные из строя собственные системы, наличие боеприпасов и смертоносных источников энергии. Командиры с минимальным боевым расчетом, используя свои радиолокаторы, могли видеть в темноте, в облаках и в тумане. Это было своего рода Божье око, проникающее в шабаш ведьм на поле боя. Командиру было легче увидеть на экране монитора район боя, в котором сражались его подчиненные, чем для обычных людей посмотреть телевизор. Изменение угла зрения, контрастности и уровня увеличения, а также визуальное изображение энергетических волн — все это таилось здесь, за кнопками и выключателями. Отсюда можно было услышать голос Господа. Лазерные системы обеспечивали мгновенную связь с такими же станциями в любом конце земного шара, а огромные массивы информации могли поступать или передаваться с обычных компьютеров, установленных на борту „М-100“, в ходе боя.

     Это была великолепная машина. Как бортовые, так и системы захвата цели на внешней подвеске были настолько эффективными и универсальными, что во время учебных полетов летчики экипажей развлекались тем, что выслеживали в прерии мелкую дичь с расстояния десятков километров. Электронный искусственный мозг хранил такой огромный объем информации как военного, так и общего характера, что ему можно было дать команду собрать и обработать информацию от всех разведывательных систем для поиска цели по любым ее параметрам. Например, определить точные координаты всех голубых „фордов“ модели 2015 на шоссейных дорогах Северной Америки, в которых едут два взрослых пассажира и бак которых заполнен только наполовину. Возможности сбора данных, осуществляемого в микросекунды, были настолько велики, что еще никому из экспертов полка не удавалось поставить перед системой задачу, с которой она бы не справилась. Можно было поручить системе обнаружения целей найти отдаленные плантации желтых роз или все боевые машины противника с поврежденным правым крылом. Система работала настолько быстро, что без автоматизации человек просто был бы не в состоянии обрабатывать такой поток информации о целях. Система оружия „М-100“ была полностью автоматизирована, а на человека возлагалось решение сложных задач: выбор и пересмотр приоритетов и определение оперативных характеристик. Управление каждой бортовой системой могло в случае необходимости производиться вручную, но такое снижение эффективности системы разрешалось только в исключительных обстоятельствах. Эта технически самая мощная воздушно-наземная боевая машина из всех, когда либо существовавших, способна была вести бой бесконечно, даже после смерти всех членов экипажа. Однажды Тейлор подслушал шутку одного молодого летчика, который сказал, что „М-100“ делает любого летчика генералом. Он имел в виду, что возможности „М-100“ позволяли любому человеку, садящемуся за рычаги управления этой машины, почувствовать себя всемогущим и при этом не запачкать руки в крови.

     Тейлор был готов признаться, что даже он сам не полностью представлял себе все последствия, которые эта неиспытанная система могла иметь для исхода боевых действий. Но он был уверен в одном: несмотря на все технические чудеса в руках современного воина, его руки будут испачканы кровью, и притом очень сильно.

     Мерри Мередит как раз закончил молиться, когда Тейлор протиснулся в командный пункт. Ни капитан, заместитель Мередита, ни оба сержанта, находившиеся вместе с Мередитом в тесной кабине, не понимали, что он молится. Мередит не складывал молитвенно руки, не опускался на колени и не закрывал глаза. Для Мередита молитвой были просто те мгновения, когда он обращался к Богу с несколькими мысленными просьбами. „Боже, дай мне возможность пережить это все. Позволь мне опять увидеть Морин. Позволь мне обнять ее. О Боже, дай мне силы пережить все это. Пожалуйста“. Это и были все его молитвы.

     Мередит не был религиозным человеком, но, пройдя сквозь одни и те же испытания в ЛосАнджелесе и Мексике, он признал в себе эту особую форму трусости. В мирное время ему бы и в голову не пришло тратить воскресное утро на то, чтобы пойти в церковь. Но накануне сражения Бог всегда казался более могущественным.

     — Что там происходит? — спросил Тейлор, держась одной рукой за верхний поручень. Кобура выступала под военной формой, и в красноватом свете экранов мониторов и блоков управления казалось, что его испещренное шрамами лицо было охвачено пламенем.

     — Судя по мониторам, все — прекрасно, — сказал Мередит. — Эти чертовы тупицы все еще сидят там, жирные, глупые и самодовольные. — Он нажал на кнопку. — Посмотрите. Это комплекс целей на объекте „Рубин“. Если „М-100“ сработают только на пятьдесят процентов своих возможностей…

     — Все еще никаких признаков того, что противник нас засек? — спросил Тейлор.

     Мередит понимал причину тревоги в голосе Тейлора. Очень трудно было поверить, что полк сумел так далеко продвинуться — из Канзаса до самого края света. Хорошо бы удача не покидала их еще совсем немного.

     — Никаких признаков, сэр. Поток информации не увеличился. Средства ПВО не приведены в повышенную боевую готовность, ни одного истребителя-перехватчика в воздухе, никаких следов рассредоточения наземных войск. Уж слишком хорошо, чтобы этому можно было поверить.

     Тейлор провел рукой по подбородку и губам.

     — Я очень беспокоюсь за Мэнни. Японцы должны были засечь нас, когда мы выходили из индустриального района. Ему надо сломя голову убираться оттуда.

     Мередит улыбнулся:

     — Мэнни — уже большой мальчик. Он выберется оттуда вовремя. Во всяком случае, нет никаких признаков того, что противник заподозрил что-нибудь. Наше положение лучше, чем можно было бы надеяться, сэр.

     Пытаясь подбодрить своего шефа, Мередит вспомнил тревожный разговор, состоявшийся всего несколько часов назад. Было временное затишье в работе на одной из сверхсекретных многофункциональных линий связи, и один его приятель из Вашингтона воспользовался этим и вызвал его на связь.

     — Мерри, дружище, — сказал его друг явно приглушенным голосом, как будто кто-то мог осудить его за этот звонок, — будь начеку.

     — Что ты хочешь этим сказать? — спросил Мередит, не понимая, хочет ли его друг просто предупредить, чтобы он позаботился о себе, или же здесь нечто большее.

     — Просто смотри в оба. Там у вас происходит что-то странное. Для разведки нам не хватает данных.

     — Каких именно?