Пандольфо (в сторону). Фу ты черт!
Филиппо (в сторону, взволнованно). Что за новости? Что за перемена? Я прямо не пойму, где я нахожусь!
Пандольфо (в сторону, заметив возбуждение Филиппо). Вот-вот разразится катастрофа!
Филиппо (вне себя). Зеньор Пантольфе!
Пандольфо (к Филиппо). Простите, я не виноват. (К Лизетте.) Но почему же, дурочка, ты его не одобришь?
Лизетта. Потому что я ему не верю, потому что я знаю, он хочет меня обмануть, потому что я его ненавижу, не выношу, не желаю видеть и шлю его к черту. (Уходит к себе в комнату.)
Филиппо (в сторону, вне себя). Ах, злодейка! Ветреница, лгунья!
Пандольфо (робко). Господин полковник… (В сторону.) Вот беда. (К Филиппо.) Я не виноват… Она — дура. Мне бесконечно неприятно… (Собираясь идти.) Не гневайтесь… Я заставлю ее извиниться… Подождите немножко.
(Убегает в комнату и закрывает за собой дверь.)
Филиппо. Не понимаю, ровно ничего не понимаю. Я вне себя. О женщины, женщины! Безумие мужчин, бич сердец, отчаяние влюбленных!
(Уходит.)
Действие третье
Явление первое
Та же зала.
Дораличе и Ансельмо выходят из своей комнаты.
Дораличе. Отец, выслушайте меня: пока мадам Фонтен пишет у нас в комнате письмо…
Ансельмо. Что эта дама делает у нас целое утро?
Дораличе. Она принесла мне тысячу уверений, сказала тысячу учтивых и ласковых слов. Ей неприятно, что она со мной, как вы знаете, резко обошлась, она сто раз просила у меня прощения; она все боится, что я на нее сержусь, и просто не знает, как со мной расстаться.
Ансельмо. Действительно, француженки чрезвычайно учтивы. Им свойственна врожденная веселость, которая иной раз может показаться преувеличенной, но, по существу, о пи приветливы, общительны и очень хорошо воспитаны. Вы ничего ей не говорили о том замужестве, которое я вам предложил?
Дораличе. О боже, что вы говорите? Я ни за что не стала бы предавать огласке то, что меня унижает и позорит.
Ансельмо. Как так? Что вы сказали? Такое замужество опозорило бы вас?
Дораличе. Вас обманули, отец, вас предали. Вот почему я и хотела поговорить с вами с глазу на глаз. Тот, кто беседовал с вами обо мне и просил у вас моей руки, женат на другой.
Ансельмо. Мосье Лароз женат? Не верю, не может Этого быть, никогда этому не поверю.
Дораличе. То, что я говорю, истинная правда. Его жена сама была здесь, обвиняла и оскорбляла меня.
Ансельмо. О небеса! Неужели он хотел отвести мне глаза, боясь, как бы я не принудил его уплатить немедленно все, что он мне должен? С его стороны это был бы поступок, гнуснее которого нельзя придумать.
Дораличе. Ах, отец, дрянные люди встречаются повсюду.
Ансельмо. И все-таки я еще не решаюсь поверить тому, что вы мне говорите. Коммерсант, мой корреспондент… Это невозможно, здесь какое-то недоразумение, какой-то обман. Скажите, пожалуйста: что, мадам Фонтен пришла сюда в обществе мосье Лароза?
Дораличе. Я не знаю, кто такой мосье Лароз.
Ансельмо. Это тот, кто просил вашей руки, тот, кого я застал здесь, вернувшись.
Дораличе. Да, отец. Он приходил вместе с мадам Фонтен.