Тайны Змеиной горы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Не успел Федор сообразить, в чем дело, как на поляну выскочила запыхавшаяся девушка. На согнутой руке болталась круглая корзинка. Из корзины на землю падали рубиновые капли малинового сока. Девушка метнулась за толстый ствол развесистой пихты недалеко от Федора и затаилась. Почти вслед прикосолапил медведь. Зверь, нагулявший за лето жира, горазд до разных проказ и шуток: одному нравится столкнуть большой камень в пропасть и слушать, как нарастающий гул гремит раскатистым эхом где-то в горных долинах, другой долго и старательно мудрит над тем, чтобы пригнуть к земле вершину молодой березы и, опустив ее, послушать пронзительный свист оголенных ветвей, полюбоваться густым листопадом.

Медведь смешно повел черным лоснящимся носом, медленно поплелся вперед. Вот он поднялся на задние лапы. В глазах озорной блеск. Федор бросил свернутую тужурку. Из медвежьих лап полетели в разные стороны клочки стеганого холста.

Десятифунтовый молоток рудоискателя, под которым со скрежетом и искрами рассыпался крепкий камень-роговик, мелькнул в воздухе. Медведь оказался бывалым бойцом. Он стремительно взмахнул лапой, и удар молотка угодил ему не в голову, а в лопатку. Второго удара не последовало: разъяренный зверь стиснул человека в своих объятиях. Из ощеренной медвежьей пасти вырывалось горячее и спертое дыхание. Федор что было силы вцепился руками в шею зверя. В глазах Федора замелькала густая рябь, заплясали деревья. Еще несколько мгновений, и зверь сомнет человека. И вдруг — невероятное: Федор почувствовал, как с него сползли медвежьи лапы, как свободно и легко дышится.

С молотком в руках перед Федором стояла девушка. Она принялась строго журить:

— Смел и силен ты. Сила есть, ума наберись. Пошто зверя без хитрости хотел одолеть? Нешто так делают, как ты!

Федор не однажды встречался с медведями. Молоток всегда служил верой и правдой. А сегодня при свидетеле случилась оплошность. Стоило Федору отступить несколько шагов назад и спрятаться за могучую лиственницу — все могло кончиться иначе. Сейчас Лелеснов от души сожалел, что вслед за первым не появился второй зверь. Тогда-то он наверняка доказал бы, на что способен.

Девушка заговорила снова, на этот раз примирительно:

— Рубаху сними, помойся в роднике. Я тем временем трав насобираю.

Вскоре она возвратилась и мягко сказала:

— Будем латать кожу.

На кровоточащие борозды ложились холодные листья подорожника. Федор украдкой посматривал на девушку. Та заметила, строго спросила:

— Чего глазищами прилип?

Федор смутился. Девушка ему поглянулась: невысока ростом, статна корпусом и приятна на лицо, двигалась бесшумно и легко. После неловкой заминки Федор робко спросил:

— Кто ты и откуда будешь?

Спасительница промолчала, вроде не слышала вопроса. С шумом разорвала на ленты свой передник и туго притянула подорожник к ранам.

— Дешево отделался. А все-таки час-другой повремени на месте, чтобы кровь корочкой взялась. Как пойдешь, спешить не вздумай, не то потом царапины разъест.

Оба помолчали самую малость, и девушка засобиралась.

— Тебе сидеть, а мне в путь пора. Бывай здоров! При новой встрече со зверем будь поосторожнее.

Федора словно кто подбросил. В голосе — тревога.

— Куда же ты? Мясо на костре изжарю…

Девушка взглянула на кожаную переметную сумку, в которой Федор хранил куски горных пород.

— Видать, служивый ты. А служивый не по мне. Прощай!

С легкостью малиновки девушка порхнула в заросли. Федор пришел в себя, когда почти затих шорох кустов, во весь голос крикнул:

— Сказала бы хоть, как зовут и где тебя искать!

Издалека ответил смеющийся и звонкий голос:

— Время не приспело, молодец! Когда-нибудь, может, и узнаешь!

Указами Петра Первого повелевалось всех пришлых и даже беглых людей с горных заводов «неволею не высылать, дабы тех заводов не опустошить и промыслов не остановить».

Тот, кто бежал от крепостного гнета и добровольно приходил к Демидову в надежде укрыться от властей, попадал из огня в полымя. На шее туго затягивалась петля договорной кабалы. Выбраться из нее человеку становилось почти немыслимо. Демидовские доглядчики зорко стерегли «охочих» людей. При побеге же объявлялся двойной сыск — и со стороны Демидова, и со стороны воеводских канцелярий. От демидовского вездесущего ока человека могла укрыть, пожалуй, лишь одна могила.

Пойманному беглецу не было пощады. Секли плетьми нещадно, горячим железом выписывали указные знаки на коже, бросали в рудничную подземную мокреть. От тяжкого изнурения работой, голода, гнилого спертого воздуха человек в самое короткое время возносился, в назиданье другим, в царство небесное.

Пришел однажды в Колывано-Воскресенскую рудничную контору человек лет пятидесяти от роду и объявил: