— Я ведь только попутчица… Сейчас должна ехать дальше. Прощай, Сонечка! Не скучай! Пиши папе обо всем. Он просил часто писать.
Девочка не заплакала и, казалось, простилась совершенно равнодушно со своей спутницей. Та поспешно ушла.
Соня Малых осталась одна. Одна среди чужих людей, чуждой новой обстановки, далеко от родины и от ближних… Она потупилась и не подымала головы.
— Мария Семеновна отведите девочку в VII класс и передайте Анне Петровне. А ты, душенька, не смотри такой букой, а то подруги испугаются, — сказала начальница и опять улыбнулась.
Когда маленькая девочка, похожая на зверька, переступила порог класса, ее встретил такой шум детских голосов, что она даже попятилась к двери, как будто собиралась убежать. Навстречу ей поднялась маленькая полная особа тоже в синем платье. Девочки повскакали с мест и окружили вошедших.
— Новенькая, новенькая! Какая маленькая! Какая худышка! Наверное, бурятка… Как она сердито смотрит! Как ваша фамилия? Как вас зовут? Откуда вы приехали? — сыпались вопросы со всех сторон.
Девочка посмотрела на всех сердито, насупилась и ответила грубо:
— Не хочу с вами разговаривать! Не ваше дело.
— Что с тобой, милая? Откуда ты явилась? Разве можно так отвечать! — говорила воспитательница.
Маленькая дикарка сделала гримасу и пожала плечами.
— Это что за мины? Пожалуйста, не пожимай так плечами! Здесь этого делать нельзя. Надо отучаться от таких дурных манер, — строго сказала Анна Петровна.
Девочки громко рассмеялись. Соня посмотрела на них сердито-вызывающим взглядом и мотнула головой.
Никто не встретил здесь маленькую девочку ласково; никто не расспросил ее про дом, про семью; никто не поинтересовался, не знакомо ли ее сердечко с ранними невзгодами и с горем, где она выросла, что видела в жизни.
Одни встретили Соню равнодушно, другие — насмешливо, а некоторые — даже враждебно. Новенькая никому не понравилась.
II
Соня Малых оказалась странной девочкой.
На другой день по приезду в институт ее переодели в лиловое форменное платье, надели на нее белый передник, белую пелерину, рукава, и она стала институткой. Классная дама Анна Петровна указала ей дортуар, ее постель, ее шкафик и велела разложить и убрать привезенные вещи.
— Вот, Малых, твой шкафчик, убери туда аккуратно все твои вещи и держи их в порядке. Я буду часто их осматривать.
Соня быстро вытащила свое имущество из корзинки, кое-как сложила все в ящик и громко захлопнула крышку.
— Нет, такая уборка никуда не годится, — сказала Анна Петровна. — Вынь все из ящика. Уложи снова вещи и в порядке. Какая ты неряха! И греметь так здесь нельзя…
Девочка нехотя открыла крышку, очень медленно стала вынимать свое скромное имущество, усмехнулась, искривив рот, и пожала плечами.
— Опять эта мина! Это что за манеры, за ужимки? Ты, пожалуйста, не забывайся здесь, Малых! Ведь это институт…
— Я не умею убирать «по-вашему»! — насупившись, проговорила девочка.
— Что значит «по-вашему»? Ты должна убрать не по-моему, а просто аккуратно. Не смей так мне отвечать! Какая ты грубиянка!
Анна Петровна сразу невзлюбила новенькую.
Маленькая некрасивая странная девочка не только не понравилась подругам, но даже и прислуге.
Малых отвечала всем заносчиво и дерзко, а когда две девочки, Катя Сысоева и Шура Веселаго, назвали ее «братсковатой»,[2] то она недолго думая накинулась на них и поколотила ту и другую.
— Она злюка! Она дерется, как уличный мальчишка, — плакали и жаловались побитые воспитанницы.
Соня Малых была наказана «без передника» и должна была ходить по коридору одна. Она не плакала от наказания, ходила по коридору с угрожающим видом и заносчиво мотала головой.
— Это ужасная девочка: неряха и грубиянка! Всегда у нее на все готов дерзкий ответ. Она испортит весь класс, — говорила Анна Петровна другим классным дамам и учителям.
[2] Так в Сибири называли бурятов.