- Вообще-то, ужасно смешно. Просто ты слишком не в духе, чтобы оценить.
Он поднял бровь.
- Ты злишься на меня.
- С чего бы это?
- Прошу, Джин. Ты не настолько хорошая актриса, как о себе воображаешь. - Он не обратил внимания на ее недоверчивое фырканье и продолжил. - А если ты злишься, значит, знаешь, что произошло между Эшли и мной. - Внезапно он подался вперед, положив руки на колени.
- Пожалуйста, Джин! Я должен ее найти, чтобы помочь.
- Она не хочет тебя больше видеть, - ответила Джин, не шелохнувшись. - Она ясно дала мне это понять, как и тебе, я уверена. Уж я точно не предам ее доверие, рассказав тебе о ее местонахождении.
- Тогда дай мне номер ее телефона, - взмолился Вик. - Мне нужно с ней поговорить. Ее нет в ее квартире…
- Моей квартире, - сказала Джин.
- Что?
- Это моя квартира. Эшли живет там вместо меня, когда я на лечении. Таким образом, моя квартплата не пропадает впустую, а она экономит деньги.
- Куда она уходит, когда ты дома?
- Не твое дело. Прошу тебя уйти или я вызову охрану, и они вышвырнут тебя вон пинком под твою шикарную задницу.
- Охрана не тронет парня, который только что отвалил этому учреждению полмиллиона баксов. Пора бы повзрослеть, Джин.
Она уставилась на него в безмолвном гневе и спрыгнула с кровати.
- Можешь сидеть здесь, пока не сгниешь, мне вообще все равно, но если ты не уйдешь - это сделаю я.
- Боже мой, это не игра в «кто кого победит»! А если и так, ладно, ты выиграла, ты чудесная, а я - подонок.
- Ой, спасибо. Вышей это на футболке и носи ее четыре дня в неделю.
- А теперь скажи мне, где она! По крайней мере, все ли с ней в порядке.
- Нет, - каменным голосом ответила Джин. - С ней совсем не все в порядке.
Она почти - самую чуточку - пожалела этого идиота. Но девушка подавила это чувство.
Этот мужик причинил страдания ее лучшей подруге, если не физически, то эмоционально. Эшли утверждала, что больно не было, но она всегда приукрашивала действительность - и ее доверие было подорвано до такой степени, что женщина все еще пряталась. А ведь Эшли никогда не скрывалась. Несмотря на детство, лишенное любви, она выросла красивой, чувственной, умной и веселой женщиной, а этот мужчина просто использовал ее.
- Джин, что бы я ни натворил…
- Ты что, не помнишь?
- Черт, нет, не помню! Последнее, что осталось в памяти - как я поцеловал ее на ночь и отправился спать. Очнулся я уже в госпитале. Эшли ушла, а ты обращаешься со мной так, будто я вместо завтрака детенышей тюленя палкой охаживаю. Ну же, Джин, прошу, расскажи мне.
Он положил руки ей на плечи, мягко удерживая, и она впервые заметила, какие темные у него глаза, почти черные и очень серьезные. Было очевидно, что он страдает. Хорошо, подумала она тревожно. Он этого заслуживает.
- Ты должна сказать мне, где ее найти, - снова попросил он, в этот раз более нетерпеливо.
- Я насильнику ничего не должна, - отрубила она, но это не принесло ей никакого облегчения. Для начала, она не могла избавиться от ощущения, что бьет лежачего. А еще вместо жаркого отрицания, которого она ожидала с его стороны, Вик просто отпустил ее плечи и ошеломленно отшатнулся. Он побледнел, затем кровь резко прилила к его лицу, и он сел с горящими щеками, открытым ртом и глазами, широко раскрытыми от шока и ужаса.
Уронив голову на руки, молча, не двигаясь, он просидел довольно долго.
Она позволила ему просто сидеть, обмякнув на своем кресле, почти полчаса, пока не решила, что этого достаточно. Джин убедила его съесть печенюшку, а потом заставила запить ее стаканом воды. Подняв его на ноги, она прошлась с ним по коридору туда-сюда: она, одетая в больничную пижаму и халат, и Вик - в своей уличной одежде.