— А вот братья Орловы, а вон Ростопчин едет. Государь его так и осыпает всякими милостями! Ну, а теперь вот сенат, площадь, вот памятник, это покойная императрица Петру поставила, а вот и аглицкий трактир. Зайдем!
Они вошли в низкие комнаты нижнего этажа и сразу очутились в тусклой атмосфере табачного дыма. У прилавка суетился человек в белом колпаке, за отдельными столиками сидели группы мужчин, прислуживающие проворно ныряли в толпе и среди общего шума из ее бедной комнаты раздавался сухой стук биллиардных шаров.
— Пройдем туда, — сказал Башилов.
На узких диванах вдоль стен сидели мужчины с длинными чубуками в руках и оценивали удары игроков, игравших на двух биллиардах.
— А, Башилов! — закричал один из сидевших, и этот возглас подхватил другой, третий.
Капитан начал оживленно здороваться то с одним, то с другим, а потом бойко закричал:
— Гарсон! Два пунша и две трубки! Брыков, садись!
Семен Павлович подошел и скоро познакомился со всеми.
Это были офицеры: кто Семеновского, кто Измайловского, кто Гатчинского полка пешие, конные и артиллеристы.
— Вы где вечером?
— У Грекова! У него карты!
— Башилов, держи мазу за Ефремова, а я за Сивкова!
— Врешь! Сивков играет куда лучше! Хочешь, я за Сивкова?
— Валяй!
Брыксов смотрел и дивился на беспечную жизнь этих офицеров. Что же говорят про суровую дисциплину? Да в Москве и похожего на это нет. Правда, в квартире кутят, так ведь это у себя дома.
— Выиграл! — закричал Башилов. — Давай два золотых! Спасибо, Сивков! Ну, Брыков, плати и идем!
Он кивнул всем и быстро прошел в соседнюю комнату. Семен Павлович расплатился и пошел следом за ним.
XVII
КУТЕЖ И ПОХМЕЛЬЕ
— Славные ребята, — говорил по дороге Башилов, — только прижимистый народ. Ах, да вот увидишь!
— А далеко это? — спросил Семен Павлович, чувствуя уже некоторую усталость.
— Близко! Почти рукой подать! Сейчас по Фонтанной и к Обуховскому мосту.
— Берегись! — раздалось вдруг над их ухом, и Брыков едва успел посторониться, как мимо них промчалась линейка, в ней сидел какой-то военный.
— Ишь, каналья! — проворчал Башилов.
— Кто это?
— Чулков! — ответил Башилов. — Вроде как полицеймейстер. Все знает!.. Недавно один офицер у нас подпил, да и начал хвастать, что государь его адъютантом сделает. И что же? На другой день в приказе: за хвастовство на две недели на гауптвахту! Вот и про тебя вскоре узнает!
— Я ведь не по своему виду. Я — как дворовый Ермолина!
— Фью! — свистнул Башилов. — Смотри, не влетел бы! Тогда и я с тобой!..
— Да ведь по моему виду совсем нельзя. Суди сам: выбывший из полка за смертью! Никто не поверит, что это и есть я!
— Да! Но всячески плохо. Надо начинать хлопотать скорее. Ну, вот и пришли!..
Башилов вошел на крыльцо каменного двухэтажного дома, поднялся по лестнице и позвонил.