Костюмы: синие штаны широкие и синяя блуза очень идут к маленькому росту — худенький мальчик Миша, и так стали крестьяне ее называть Миша. Тут же японская узкая юбка, едва передвигает ноги, а то парусиновые штаны и парусиновая кофта, а там горделиво шагает в синих штанах женщина с косой на плече. Там взвешивают кал и пахнет навозом: запечатают и увезут в Петербург. Дочь аскета-народника: мужик в бороде и мужик без бороды. Может быть, уродство можно при уме превратить в юродство: стоит только свой отличительный неизбежный признак взять в сознание и пользоваться им <сознательно>. Другая называется Диоген в юбке, приручила жеребенка, везде ходит с жеребенком на людях, когда он дожидается (лекция) и начинает бить в дверь копытами, профессор говорит, что надо кончать. Тип: красная шапочка, скромная, идет куда-то росистым клевером, или с геодезическим аппаратом, босая, тип бестужевки: говорят, что соединить то и другое (мать и передовую женщину) невозможно, в результате неврастения, потерпевшая крушение.
В Сосницах праздник: градобитный день, завтрашний день молебны служат Трем Святителям. Давно, еще на памяти дедов тучи нашли — Божья воля! — выбило поля градом. Тогда обошли выбитые поля — ой, тошно! — с хоругвями и дали завет Трем Святителям, чтобы вечно служить молебен в градобойный день — ой, тошно!
— Уморились, батюшка?
И не успел ответить, он говорит уж:
— Ой, тошно!
Или самоварчик поставить. И т. д. все рассказы с: ой, тошно!
Деревня Сосницы: от каждого двора отделяет заливчик и на заливине ходит по веревочке плотик: станешь на плотик и подтягиваешься, и вот нужно же так, что как раз к приходу батюшки <эта> веревка оборвалась, и плотик остался на другой стороне. В ожидании исправления батюшка запел: «Святитель отче Никола, моли Бога о нас!» И мужики <деревенские> хором ему отвечали: «Отче Никола, моли Бога о нас! Пресвятая Богородица, спаси нас!»
— Спаси нас!
Когда-то я бунтовал и смеялся над этим молебном, а теперь никакая музыка не дала мне того, что теперь он.
Пресвятая Богородица, спаси нас!
И вдруг послышался откуда-то шум <сильный>, откуда был шум — нельзя было понять, смотрели на речку, смотрели на луг, нет ничего <вокруг>, и вдруг какой-то мальчик сказал:
— Черногузы летят! [85] Скептики о черногузах:
— Это пущенное <1 нрзб.>.
Посмотрели туда — и действительно летят <черные аэропланы>, похожие на аиста-черногуза.
— Аэропланы!
Крик поднялся в деревне, и батюшка смотрел на небо, а сам все пел:
— Святый отче Николае, моли Бога о нас.
Глубоко потрясен мужичок. Вообще середняк как середняк: воспитан на календарях, и не можешь себе представить, чем середняка можно изумить: календари, летит и летит. Изумляется вопрошающий человек <аэроплану>.
К пораженному я подошел и спросил:
— А если захочет бросить бомбу?
— И бросит <бомбу>.
— Захочет и бросит! И сгорит моя изба.
— Что изба — вся деревня.
— И вся деревня!
— И поля сожжет.
— И поля сожжет.
— Как вздумается!
Глубоко потрясен он, а батюшка поет:
— Преподобный отче Николае, моли Бога о нас.
Аэроплан — факт новый, голый: легенда, что упал, началось переживание и легенды: упал на огород возле <деревни> и побил много людей и, умирая, сказал, что за огороды отвечает, а за людей не отвечает.
[85] Черногузы летят! — В народе «черногузами» иногда называли жителей далеких земель, которые способны прилетать в облике птиц.