Темный и мрачный замок походил скорее на богато украшенную подземную пещеру, чем на роскошный дворец, какие воздвигают себе земные правители. Сталактиты и сталагмиты, нагроможденные наподобие колонн, светились угрожающим красным огнем. Других источников света в огромном зале не было. Стены, покрытые черными блестящими кристаллами, переливались багровыми искрами.
В центре огромного зала на полуметровом возвышении стоял гигантский трон. Он был высечен из цельной каменной глыбы и украшен костями непонятных существ. Боковые стороны его были выложены рубинами, казавшимися при таком освещении каплями крови, струящимися у подножия трона.
На троне восседал необыкновенной красоты Ангел с огромными черными крыльями. Его длинные белые волосы ниспадали до самой земли. Взгляд прозрачно-голубых глаз был направлен на неприглядный черный комок чего-то живого, корчащийся на холодном каменном полу перед ним.
— Это оказалось труднее, чем я думал, — произнес он холодным мелодичным голосом.
Существо издало душераздирающий стон, перетекая в другую форму. Казалось, что-то, сидящее внутри, никак не могло выбраться наружу из черного кожаного мешка, надежно укрывавшего его от посторонних глаз.
— Ну же! — нетерпеливо и властно произнес Черный Ангел.
В следующее мгновение послышался треск рвущейся оболочки, и из кожаного яйца показалось черное перепончатое крыло, покрытое темной слизью.
— Вот оно! — ликующе привстал Ангел. — Еще немного!
Секунда — и второе крыло вырвалось наружу. Вслед за ним показались руки, ноги и голова. Дрожащее всем телом существо, жалобно поскуливая, обхватило себя руками, стараясь спрятать как можно больше.
Глаза Черного Ангела загорелись красными искрами. Он нетерпеливо вскочил с трона, подлетая к необычному созданию на расстояние вытянутой руки. Оно лишь испуганно сжалось в комочек.
Ангел снял с плеч черный плащ, укрывавший его великолепно сложенное тело, оставшись в легкой золотой тунике, и аккуратно набросил на дрожащую сущность.
Затем он внимательно всмотрелся в лицо необычного существа. Его тонкие губы скривились в довольной улыбке.
— Встань! — властным голосом приказал он.
Поняв, что Черный Ангел обращается к нему, существо с огромным трудом поднялось на дрожащие ноги.
Хрупкая фигурка, тонкие черты лица, длинные черные волосы — все выдавало в этой сущности девушку. Она испуганно смотрела на Черного Ангела, который, не стесняясь, рассматривал ее со всех сторон.
— Ты получилась даже лучше, чем я надеялся, — довольно приговаривал он. — Какая грация… Просто совершенство… А это лицо!
Он резким движением приподнял ее заостренный подбородок к себе, внимательно рассматривая каждую черточку.
— Ты красива, — холодно заключил он. — Даже красивее, чем я думал…
Он развернулся и, сделав несколько взмахов крыльев, грациозно опустился на трон. Оттуда, склонив голову набок и подперев ладонью подбородок, он продолжал рассматривать девушку.
Она боязливо оглянулась вокруг себя.
— Где я? — дрожащим нежным голосом спросила новорожденная.
Затем, повернувшись к Черному Ангелу и встретив любопытный взгляд его прекрасных глаз, она произнесла благоговейным шепотом:
— Кто Вы?
Он прищурился, задумавшись на секунду, а затем произнес:
— Зови меня Повелителем. Я тот, кто создал тебя. Отныне ты принадлежишь мне и будешь беспрекословно выполнять все мои приказы.
Девушка испуганно смотрела на Ангела, который, уловив страх в ее огромных черных глазах, поспешил успокоить ее:
— Ты не должна меня бояться! Я ведь так люблю тебя! Ты — мое лучшее творение. Я назову тебя Тришей.
Девушка настороженно рассматривала своего создателя.
— Я надеюсь, дитя, мы с тобой поладим, — усмехнулся Черный Ангел.
Затем он протянул к ней ладонь. С кончиков пальцев сорвались серебряные искры. Они окутали девушку прозрачным сиянием. Через несколько мгновений преображенная Триша предстала перед Повелителем во всей своей красе: черное длинное платье с глубоким разрезом на ноге прекрасно подчеркивало все прелести ее женской фигуры, рассыпанные по спине локоны подобраны сбоку массивным золотым украшением, закрепленным на маленьком аккуратном ушке. Глаза казались ярче и выразительнее, губы алели, как маковые лепестки, на щеках сиял легкий румянец. От нее трудно было оторваться.