Возвращение на родину: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- А я вот видал, - изрек Тимоти Фейруэй, еще тверже упираясь ногой в землю. - Знавал я такого. Но только одного, заметьте. - Он громогласно прокашлялся, как будто опасался, что слова его могут не дойти до слушателей из-за неясности произношения. - Да, я знавал такого человека, - повторил он.

- И что же это было за чучело такое несчастное? Урод, что ли, какой или калека? - спросил торфяник,

- Зачем калека? Не слепой он был и не глухой или там немой. А кто таков, не скажу.

- У нас его знают? - спросила Олли.

- Навряд ли, - сказал Тимоти. - Да я имен не называю... Эй, там, ребятки! Подбросьте-ка еще сучьев в огонь!

- А чего это у Христиана Кентла зубы стучат? - спросил молодой паренек из дыма и колыхающихся теней по ту сторону костра. - Прозяб, Христиан?

Тонкий невнятный голос ответил:

- Да нет, я ничего.

- Иди сюда, Христиан, покажись. Я не знал, что ты здесь, - милостиво сказал Фейруэй, обращая сострадательный взгляд в ту сторону, откуда был слышен голос.

В ответ на это приглашение из дыма возник тощий, узкоплечий парень, с жидкими, бесцветными волосами, одетый словно бы не по росту, - из рукавов торчали длинные костлявые руки, из штанин такие же длинные и костлявые лодыжки. Он нерешительно сделал два шага вперед, потом - очень быстро - еще пять-шесть шагов, уже не по своей воле, а подтолкнутый кем-то сзади. Это был младший сын дедушки Кентла.

- Чего ты дрожишь, Христиан? - добродушно спросил торфяник.

- Я - этот человек.

- Какой?

- За которого ни одна женщина идти не хочет.

- Вот те на! - сказал Тимоти Фейруэй, выкатывая глаза, чтобы лучше обозреть всю длинную фигуру Христиана. Дедушка Кентл тоже уставился на сына, как курица на высиженного ею утенка.

- Да, это я. И я очень боюсь, - пролепетал Христиан. - Не повредит это мне, а? Я всегда говорю, что мне наплевать, божусь даже, а на самом деле совсем мне не наплевать, иной раз такой страх нападет, не знаешь куда деваться.

- Ах, чтоб тебе, вот ведь чудно! - сказал Фейруэй. - Я же совсем не про тебя думал. Выходит, в наших краях еще один есть! Да зачем тебе было признаваться, Христиан?

- А что ж делать, коли оно так? Я же не виноват? - Он обратил к ним свои неестественно круглые глаза, обведенные, как на мишени, концентрическими кругами морщинок.

- Это-то конечно. А все ж таки радости мало, меня прямо мороз подрал по коже, когда ты про это сказал, - я думал, только один есть такой горемыка, а оказывается, двое! Плохо твое дело, Христиан. Да ты почем знаешь, что они бы за тебя не пошли?

- А я к ним сватался.

- Ишь ты! Вот бы уж не подумал, что у тебя хватит смелости. И что же последняя тебе сказала? Может, не так страшно, удастся еще ее уломать?

- "Убирайся прочь с глаз моих, дурак трухлявый", - вот какие были ее слова.

- М-да! Не обнадежила! "Убирайся прочь с глаз моих, дурак трухлявый", это, брат, крепко сказано. Но и то еще ничего, тут только терпенье нужно, подождать, пока у нахалки у этой седой волос пробьется, тогда небось добрей станет. Сколько тебе лет. Христиан?

- Об осень, как картошку копали, тридцать один стукнуло.

- Не так чтобы очень молод. Но время еще есть.

- Это я с того дня считаю, когда меня крестили - там у них записано в большой книге, что в ризнице лежит. Но мать мне говорила, что от родов до крестин еще сколько-то времени прошло.

- А-а!

- А сколько, хоть убей, не помнит. Знает только, что в ту ночь луны не было.

- Луны не было - э, брат, это плохо! Слушайте, соседи, ведь плохо это для него, а?

- Плохо, - подтвердил дедушка Кеитл, качая головой.