- Кто вы? - продолжал Венн, все еще не разобравшись. - И отчего вы сейчас так плакали?
- Диггори! Неужели ты меня не узнаешь? - сказала она. - Ну да, конечно, я так укутана. Но ты это о чем? Я не плакала, и меня раньше тут не было.
Венн сделал еще несколько шагов и увидел наконец освещенную сторону ее фигуры.
- Миссис Уайлдив! - воскликнул он, глядя на нее во все глаза. - Вот так встреча! И ребенок тут! Да что случилось, что вы одна на пустоши в этакую ночь?
Она не смогла сразу ответить, и, не спрашивая у нее разрешенья, он вскочил в фургон и, протянув ей руку, помог войти.
- Что случилось? - повторил он, когда они оба уже стояли внутри.
- Я шла из Блумс-Энда и сбилась с дороги, а мне надо скорей домой. Пожалуйста, покажи мне, где идти! Это так глупо, что я сбилась, уж мне бы надо знать Эгдон, не понимаю, как это вышло. Скорей покажи мне дорогу, Диггори, ради бога!
- Ну, покажу, конечно, да я сам пойду с вами. Но ведь вы уже были здесь, миссис Уайлдив?
- Только сейчас подошла.
- Странно. Я тут лежал и спал и дверь была заперта от непогоды, как вдруг, минут пять назад, я проснулся (у меня чуткий сон) оттого, что где-то совсем рядом женское платье по вереску прошуршало, и еще я услышал, что плачет она, эта женщина. Я встал и высунул фонарь, и как раз там, куда свет еще доставал, я увидел женщину; она отвернулась, когда свет упал на нее, и скорей, скорей пошла туда, вниз. Я повесил фонарь обратно, и любопытство меня взяло, живо оделся - и за ней, но ее уже и след простыл. Вот где я был, когда вы подошли, ну, а потом я вас увидел и подумал, что это опять она.
- Может, из поселка кто-нибудь? Домой возвращалась?
- Нет. Слишком поздно. Да и платье по вереску как-то вроде свистело, так только от шелка бывает.
- Ну, так уже, значит, не я. У меня платье, видишь, не шелковое... Скажи, мы сейчас не где-нибудь на пути между Мистовером и гостиницей?
- Да около того.
- А вдруг это она! Диггори, я должна сейчас же идти!
Венн не успел еще фонарь отцепить, как она уже выпрыгнула из фургона; он спрыгнул следом.
- Я понесу ребенка, мэм, - сказал он. - Вы, наверно, устали.
Секунду Томазин колебалась, потом передала ребенка в руки Венна.
- Не прижимай ее слишком сильно, Диггори, - сказала она, - не сделай больно ее ручкам. И закрывай ее сверху плащом - вот так, чтобы дождь не попадал ей на личико.
- Все исполню, - с жаром отвечал Венн. - Как будто я могу сделать больно чему-нибудь, что вам принадлежит!
- Я хотела сказать - нечаянно, - поправилась Томазин.
- Ребенок-то сухой, а вы вот, кажется, промокли, - сказал охряник, когда, готовясь запереть дверь, заметил на полу кольцо из капель в том месте, где раньше стояла Томазин.
Томазин послушно шла за ним, а он двигался не спеша, сворачивал то направо, то налево, в обход более крупных кустов, временами останавливался и, прикрыв фонарь, оглядывался назад, стараясь определить положение Дождевого кургана, высившегося за ними, - чтобы идти правильно, надо было все время иметь его у себя за спиной.
- Диггори, дождь там на ребенка не капает, ты уверен?
- Ни капли не проходит, будьте покойны. А сколько ему времени, мэм?
- Ему! - укоризненно сказала Томазин. - Неужели не видно сразу, что это девочка? Ей почти два месяца. Далеко еще до гостиницы?
- Чуть больше четверти мили.
- Ты не можешь идти немножко быстрее?
- Я боялся, что вам трудно будет за мной поспевать.
- Мне надо скорее, скорее домой. А, вон и свет в окне!