– Блин!
– Чего еще?
– Это не Marlboro light!
– Ты заколебал…
– Я не люблю Lucky light, мне не нравится их вкус.
Наконец прибыли наши блюда, и мы на них набросились, как будто никогда в жизни не ели, и прилили все это бутылочкой Bourgueil, потом еще одной, потом бутылкой водки и еще парочкой охлажденных текил; чувствуем – слегка вставило, и тут Деррику, не знаю, почему, приспичило поговорить о боссе «Кокоса». О нашем покойном Роже.
– Знаешь, дружбан, я уверен, что в этом деле не обошлось без подставы.
– С чего ты взял, дурья башка?
– Не знаю. Ты считаешь, он был мутный чувак?
– Все боссы такие.
– Мне уже давно хотелось порыться в его кабинете. Он всегда в нем закрывался. За два года я видел его… ну, с десяток раз, не больше. Strange,[19] разве нет? Уверен, что там есть потайной ход или какие-то игрушки, о которых мы не знаем.
– Он бизнесмен. Занимается бабками, всякой писаниной, контрактами…
– Да, согласен, но… Вот те странные типы, все в коже, с которыми мы иногда пересекались? Или когда он приходил и просил его не беспокоить, пока он будет отливать с пожилыми людьми…
– Я вышибала, меня это не касается.
– А я бы хотел взглянуть на его офис как-нибудь на днях. Это может оказаться прикольным.
– Я бы лучше порнуху посмотрел.
– Пошли вместе, давай переоденемся в баб.
– Никогда! Ты меня уже достал своими мафиозными историями, Деррик.
– Все в порядке. Релакс, чувак… Я тебя разыгрываю. Ты же знаешь, все, что мне нужно, – это наша любовь, но я не знаю, как тебе о ней рассказать.
В этот момент я думаю о том, какой же все-таки Деррик идиот: он теряет время, горбатясь в «Кокосе». Больно думать, что в восемьдесят девятом он был чемпионом по смерфу[20] в Сент-Кэ-Портрье, а у его матери два задних прохода.
На сегодняшний день, в свои семнадцать с половиной, он ничего еще не сделал в жизни. Тем не менее, когда он только осел в Париже, многие из нашего круга увидели в нем будущего актера типа Ромэна Дюрис или Бенуа Мажимеля, но у этого придурка нет никаких амбиций, ему больше нравится ходить квасить со своими друзьями нациками.
И все равно мне по душе Деррик. Он один из самых элегантных чуваков, с которыми я когда-либо был знаком. К тому же он убежден, что родился в 50-е годы и что он лесбиянка.
О чем с ним нельзя говорить, так это о политике. Это хуже пытки. Я лучше лишний раз послушаю африканские djembe.[21]
Сегодня вечером он тихий, даже слишком. Он чудаковато смотрит на меня, а я прикидываюсь, что не догоняю, о чем он говорит.
– Что это за шум?
– Похоже на пылесос.
– А куда потом? Может, пошли в «Матисс»?[22]
– Нет, только не в «Матисс». Мы же решили, что сегодня будем трезвыми.
– Ну, по последней. Там будет Клод Брассер,[23] хоть поржем.
– В прошлый раз, ты вспомни, нас оттуда выставили пинками в жопу.
[19] Strange (англ.) – странно.
[20] Смерф – неритмичный акробатический танец, напоминающий движения робота.
[21] Djembe – ударный инструмент народов Западной Африки.
[22] Matisse – парижский ночной клуб.
[23] Claude Brasseur – французский актер.