Я - подводная лодка !: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Буксировочный ордер медленно входил в створы Кольского залива. Под днищем баржи-гиганта пребывал пока в родной стихии обезображенный "Курск"; он словно стыдился показать миру свое страшное увечье. Так было во сне одной из вдов подводников, Ольги Колесниковой: "Я знаю, что он вернулся домой и где-то прячется. Я ему - Митя, но ведь ты же где-то здесь, выходи! А он мне - не могу, ты испугаешься..."

По оба берега Кольского залива стояли люди с биноклями и без. Они молча вглядывались в бесшумный издали и почти бездвижный караван, будто тщились разглядеть в глубине синих вод черное тело подводного крейсера или хотя бы его рубку в проеме баржи "Гигант"-4. И все города и городки с восточного и западного побережий залива - Полярный и Горячие Ручьи, Североморск, и Росляково - безмолвно отдавали честь тем, кто возвращался домой на щите.

"Ку-урс-ск" - выл и свистел ветер во всех антеннах и штагах. Траурный эскорт медленно проследовал мимо кораблей эскадры, застывших у пирсов, мимо геройской и не в пример счастливой подводной лодки К-21, навечно поднятой на постамент, мимо белого особняка штаба Северного флота на вершине сопки. И мало кто знал ( в штабе-то знали), что самую острую боль в своем сердце таил сейчас только один человек. Он стоял на мостике тяжелого атомного крейсера "Петр Великий" - капитан 1-го ранга Владимир Гелетин. Тело его сына - капитан-лейтенанта Бориса Гелетина покоилось во втором отсеке "Курска". И если отрешиться от глыб военного - корабельного - металла, морских глубин и скал вокруг, то все было предельно просто и издревле горестно: отец вез мертвого сына домой. В позапрошлом августе он провожал его в море. Еще раньше - в июле - Гелетин хоронил своего четырехлетнего внука (сына Бориса), умершего от неизлечимой болезни. Есть ли предел ударам судьбы? И какова мера стойкости человека? Капитан 1-го ранга Владимир Гелетин - живой ответ на все эти жестокие вопросы...

Итак, "Курск" вернулся... Он долго ждал разрешения на вход в росляковский плавучий док.

Когда-то именно там началась и моя флотская служба - подводная лодка, на которую я был назначен, стояла именно в этом ПД-50. Кто мог подумать тогда, что сюда же встанет и атомный подводный крейсер К-141? Кто мог подумать, что "непотопляемая" атомарина в считанные минуты рухнет на грунт? Как часто мы восклицаем теперь это почти риторическое - "кто бы мог подумать?!". Но жизнь заставляет думать, заставляет предвидеть самое невероятное. Удары по нью-йоркским небоскребам тому ещё один печальный повод.

В те дни, когда решалась судьба подъема "Курска", на кольских брегах тихо и скромно отмечалась пятнадцатилетняя годовщина гибели в Саргассовом море атомохода К-219. Последнее время, увы, годовщины своих катастроф мы отмечаем чаще, чем дни праздников.

За накрытыми столами сидели те, кто едва не повторил судьбу экипажа "Курска"... Тридцать четыре подводника с К-219 во главе со своим былым командиром капитаном 1-го ранга Игорем Британовым приехали в Гаджиево, из которого когда-то уходили в свой последний поход. Несмотря на предельную занятость, командующий Северным флотом адмирал В. Попов сумел выкроить час, чтобы побывать на товарищеском вечере. В те далекие и тревожные дни его подводная лодка находилась в соседнем районе. Капитан 2-го ранга Попов попытался прийти на помощь К-219, но аварийная ситуация развивалась быстрее, чем ожидалось. Игорь Британов сделал все, чтобы спасти своих людей. На этом вечере жена одного из офицеров, Татьяна Кретова, расцеловала Британова:

- Спасибо вам, что мы не вдовы!

Адмирал Попов вручил командиру, пережившему суровую опалу, наградной кортик. Разумеется, речь зашла и о "Курске".

- За все эти 14 месяцев, которые прошли со дня трагедии, мы не получили от подводников ни одного рапорта о списании на берег, - сказал командующий Северным флотом. - Более того, офицеры надводных кораблей просят о переводе на подводные лодки. Военкоматы забиты письмами - "хочу служить в подводном флоте!". И это при всем при том, что подводники сегодня лишены почти всех льгот, которые были у них в прежние времена. Дух сегодня таков, что даже если кончатся корабли, пойдем в арсеналы, разобьем ящики, достанем винтовки, снимем смазку и будем служить, как наши прадеды.

Работы по подъему "Курска" ни на один день не прервали плановую боевую подготовку флота. Подводные лодки как выходили, так и выходят в море. Вот и сейчас они там.

Разговор о "Курске" продолжился в Североморске, в штабе флота. Знакомый кабинет. В его окнах - причалы и море, в его окнах - флот и Север, боевые корабли и низкое, почти черное, осеннее небо. На тужурке комфлотом командирская "лодочка", в пальцах - мундштук, на столе - портсигар - эти верные вещи помогали пережить лихую годину.

- Что ещё помогало? - переспрашивает Попов. - Письма! Я получил свыше 350 добрых искренних писем от самых разных людей со всех концов России. Они-то и поддержали на плаву...

- Вячеслав Алексеевич, как вы оцениваете судоподъемную операцию?

- Высшим баллом. Все работали четко и слаженно. Проблемы, если возникали, решались без проволочек и лишних эмоций, хотя время отчаянно поджимало. Порой бывало так: решение найдено, на чертежах ещё проводят последние линии, а приспособление уже изготавливают в металле. Никакого бюрократизма! Не могла не впечатлить и новая технология судоподъема. Это реальный шаг в XXI век.

Кстати, цепная пила, которой отпиливали первый отсек, наше изобретение. Десять лет назад её запатентовал директор судоремонтного завода "Нерпа" Павел Стеблин. Но тогда особой нужды в ней не увидели... Я весьма признателен голландским и норвежским глубоководникам. Но ведь самая страшная работа выпала нашим водолазам - они входили в затопленные отсеки, они выносили тела погибших... Весом вклад Северного флота и в ход судоподъемной операции: наши корабли охраняли район, обеспечивали экспедицию точной гидрометеоинформацией, вели радиационный мониторинг. Транспортное, медицинское обеспечение. Все водолазы прошли специальную подготовку на однотипной "Курску" подводной лодке "Орел". Наконец, расчетно-проектные работы - их вели инженеры ЦКБ "Рубин" под руководством академика Дмитрия Спасского. Корабелы Северодвинска быстро и качественно построили понтоны. Прямо можно сказать - поднимали всем миром.

В мурманском пресс-центре я познакомился с корреспондентом английской газеты "Гардиан" Рубеном Сергеевым, который подарил мне ксерокопию статьи офицера-подводника королевского флота Великобритании. Нарендра Сетья индус по происхождению - служил на британской атомной подводной лодке "Конкорер". Это единственная в мире атомная подводная лодка, которой случилось потопить боевой корабль своими торпедами: в ходе войны за Фолклендские острова она отправила на дно аргентинский крейсер "Генерал Бельграно". Лейтенант Нарендра Сетья участвовал в том морском бою. Гибель русской подводной лодки "Курск" его потрясла. Вот что он сказал по этому поводу: "Двадцать лет я провел на Холодной войне, в которой русские были нашими "врагами". Теперь же команду "Курска" я не воспринимаю как русскую в том былом понимании; эти ребята для меня - братья-подводники. В своем закрытом сообществе подводники не разделяются по национальностям или языку, они объединены высоким человеческим духом. В моем сердце - все парни с "Курска" и родственники каждого из них. Я уверен, что и подводники всего мира разделяют мои чувства".

Когда читал эти строки, вдруг вспомнилось, что капитан Немо из любимого жюльверновского романа "80 тысяч лье под водой" был тоже индусом. Я думаю, что и он бы согласился с каждым словом своего земляка и коллеги.

Глава вторая ЧЕРНЫЙ КОРПУС

И вот этот день настал... 23 октября "Курск" вышел из-под воды. Весь. Кроме первого отсека.

Более года подводную лодку видели только водолазы-глубоководники смутно, сквозь толщу воды и "снег" планктона. Было много споров и сомнений, что однажды мы увидим её при солнечном свете. Однако увидели. "Курск" всплыл сначала под орла, начертанного на рубке, затем под палубу верхней надстройки, потом и вовсе море схлынуло со стапель-палубы росляковского дока.

Триумф? Безусловно... Но триумф грустный. Кощунственно бить в литавры по поводу технической победы, но как не сказать добрые слова всем участникам уникальной операции? Тем более что эти слова адресовал им человек, более чем кто-либо знавший цену подводного труда, - бывший главный инженер Аварийно-спасательной службы (АСС) ВМФ СССР контр-адмирал в отставке Юрий Константинович Сенатский:

- Этот подъем - начало нового века в прямом и фигуральном смысле слова, новой эпохи в области судоподъема. Шедевр! Фирма "Мамут" честно заработала свои деньги. Надо было обладать не только высоким научно-интеллектуальным потенциалом, но и весьма рисковым характером для проведения такой работы в столь сжатые сроки. Ну, и, конечно же, феноменальное везение с погодой. Нам такие гидрометеоусловия при подъеме хотя бы той же С-80 и не снились...

Обезглавленный, с обрезанными перископами, слегка обросший морскими ракушками, "Курск" стоял на стапель-палубе росляковского дока, словно огромный стальной гроб... На черный корпус летел мокрый снег, словно клочья чьей-то седины.

Как ни рвались на поднятую атомарину следователи и прокуроры, все же первым вступил на корпус подводного крейсера сын командира - лейтенант Глеб Лячин. Именно он командовал тем катером, который доставил к подводному крейсеру главнокомандующего ВМФ России адмирала флота Владимира Куроедова, командующего Северным флотом адмирала Вячеслава Попова... Кто-то принял очень человечное решение: первым должен вступить на борт "Курска" не чиновник судебного ведомства, а сын погибшего командира. В противном случае произошло бы невольное оскорбление памяти павших подводников - ведь только преступников первыми встречают люди из прокуратуры.

Вслед за лейтенантом Лячиным поднялись на палубу подлодки адмиралы, сняв фуражки. Первым делом подошли к кормовому аварийному люку, ставшем невольной западней для тех, кто выжил в кормовых отсеках после страшного удара... Заглянули в него... Почему подводники не смогли выйти из шахты запасного выхода? Теперь специалисты точно скажут почему.

На "Курске" работают несколько бригад криминалистов самого разного профиля - от взрывников до медиков. Маловероятно, что они найдут в отсеках атомарины ответ на главную загадку: что инициировало первый взрыв в торпедном отсеке? Тем более что первый отсек, самый важный для понимания трагедии "Курска", остался пока на грунте. Правда, не много надежд на то, что и искореженные металлоконструкции носового отсека сохранили след первопричины трагедии. Удалось извлечь несколько аппаратных журналов, в которых фиксируется ход несения тех или иных вахт; по записям в них можно судить об обстоятельствах, предшествовавших роковым взрывам. И только.

25 октября подводный крейсер осушили и криминалисты вошли через кормовой аварийный люк в девятый отсек. Они извлекли оттуда тела трех моряков, которые довольно хорошо сохранились. Но опознать их лица сразу не удалось. Потом в дебрях искореженных отсеков нашли ещё несколько трупов. Несколько позднее в североморском госпитале медики установили личность своего коллеги - капитана медицинской службы Алексея Станкевича...

Меньше всего я ожидал, что телерепортерам разрешат снять ту самую вмятину, о которой столько говорили и столько спорили, что даже сомнение возникло: а была ли эта самая вмятина? Теперь очевидно - была, есть. Вот она - длинная и довольно глубокая борозда проходит по правому борту ниже ватерлинии. Ее не мог прочертить киль надводного корабля - иначе след остался бы в верхней части корпуса. А вот "подводный объект" - запросто. Версия капитана 1-го ранга Михаила Волженского, что иностранная подлодка задела "Курск" своей кормовой частью, а именно кормовым стабилизатором, нашла ещё одно, зримое подтверждение. Не надо быть трассологом, чтобы заметить - длинный след прочерчен довольно узким предметом, каким и является подводное "крыло" субмарины. Тогда становится ясно, почему вторая подлодка отделалась довольно легко - все её жизненно важные центры отстояли достаточно далеко от места удара. Становится ясно и то, почему она так медленно удалялась от места происшествия: противолодочные самолеты североморской авиации определили её скорость: не более пяти узлов. Столь нехарактерно малая для атомоходов скорость может быть объяснена тем, что иностранная подлодка получила повреждения винторулевой группы. Находит свое объяснение и 135-секундная пауза, которая разделяет оба взрыва. Первый мог быть вызван тем, что в "смятом" после удара торпедном аппарате деформировалась и лежавшая в нем торпеда, в её двигателе соединились окислитель и топливо - форс пламени ударил в стеллажные торпеды. Мощный разогрев при резко возросшем давлении вызвал детонацию остального боезапаса. Однако главная вмятина, её начало - все это осталось на корпусе первого отсека, чьи фрагменты, как объявлено, были подняты ещё в прошлом году и будут, как объявлено, подниматься в следующее лето.

Могло ли такое случиться - подводный таран? Этот вопрос до сих пор задают люди, для которых столкновение подводных лодок ничем не отличается от дорожно-транспортного происшествия на шоссе.