День девятый
Мартин поднял голову и спросил вошедшего в комнату Денема:
– Новости есть?
Денем сел напротив Мартина.
– В Милтон-Кейнс взорвался тот самый фургон, который мы искали.
– Господи! А что, если в нем была Энди?
Денем покачал головой.
– Она настоящий профессионал, такой ошибки не допустит. Бомба не могла взорваться случайно.
– А вдруг они решили ее убить? И нарочно подорвали?
Денем закурил, выпустил в потолок струю дыма.
– Если бы они хотели ее убить, они бы обошлись без бомбы и не стали бы это делать в Милтон-Кейнс. Может, они решили проверить взрывчатку. Или хотели избавиться от фургона.
– Лайем, вы женаты? – спросил Мартин.
Денем кивнул:
– Скоро тридцать лет как.
– Дети есть?
Денем ответил через силу:
– Была дочь. Она давно умерла. От лейкемии.
– Боже мой! Очень вам сочувствую.
– Ей было двенадцать. Болела два года, все время по больницам. Химиотерапия. Облучение. Мне порой кажется, я ее помню только в бейсбольной кепке. – Он глубоко затянулся.
– Дети не должны умирать раньше родителей, – тихо сказал Мартин. – Если с Кэти что-нибудь случится…
– Мы найдем ее, – твердо пообещал Денем.
Мартин в упор посмотрел на него:
– Вы должны найти их обеих, Лайем. Если они умрут, я жить не смогу.
Денем взял Мартина за руку.
– До этого не дойдет.
Мартин только покачал головой и потер переносицу – боялся заплакать.
Выйдя из кабинета, Денем спустился на лифте вниз и, выйдя из Темз-хаус, натянул свою твидовую кепочку и зашагал к реке. По привычке он несколько раз оглянулся, но за ним никто не следил. Он прошел мимо нескольких телефонных будок, выбрал одну, стоявшую в переулке, зашел туда и набрал дублинский номер. Он не звонил Имонну Хогану больше десяти лет, однако, когда понадобилось, номер тут же всплыл из глубин памяти.
Снял трубку не Хоган, но секретарша тут же соединила с ним Денема.
– Лайем, старый негодник! Ну, как отдыхается на пенсии? – спросил Хоган.
– Не все так спокойно, как я рассчитывал. Слушай, Имонн, мне с тобой надо посоветоваться. Говорить можешь?