Она начала первой.
— Как ты меня нашла?
— Майлин сказала, что ты будешь здесь, — наконец-то диалог начинает получаться.
Вампирша, не отрываясь, смотрела на дорогу. Фонари мелькали один за другим, освещая ее мягкие, вьющиеся волосы и фарфоровую кожу.
— Ты знаешь Майлин Хига? — удивленно спросила она и, не дав мне ответить, продолжила более резко, — Кому еще ты успела разболтать про то, что знакома с нами?
— Никому, — поежилась я, — Я не доверяю секреты первым встречным.
— Хорошо, — выдохнула Софи.
Мы выехали из города. Согласно часам в машине, было около часа ночи. Спустя десять минут мы попали во владения Софи. Я поняла это по указателю с фамилией Ринар. Мы ехали по узкой, заасфальтированной дороге, две машины бы точно не разъехались. В метре от бордюров с обеих сторон густо росли кустарники. Видимо, это виноградная плантация Софи. Проехав метров двести, мы остановились на площадке напротив белого двухэтажного особняка.
— Выходим, — буркнула Софи и выскочила из машины. Я неспешно вышла следом. Вампирша тут же снова потащила меня за собой. Я тихо прорычала себе под нос, но сопротивляться не стала. Толку? Мы вошли в дом. Темно. В этой семье, похоже, никто не любит свет? Софи отпустила меня, раздался хлопок в ладоши. Да будет свет. Ну хоть эта не живет в каменном веке. Мы стояли посреди большой, просторной гостиной. Высокий белый потолок украшала шикарная хрустальная люстра, пол выложен причудливой темно-бардовой плиткой с какими-то замысловатыми узорами. Стены были покрашены в нежный молочный цвет и практически полностью завешаны картинами и шторами под цвет пола. В центре гостиной находилась широкая, метра в два, лестница, застеленная подобранным то ли под пол, то ли уже под шторы, ковром.
— Садись, — Софи указала мне на кресло под одной из картин.
Я молча села. Вампирша устроилась на соседнем, сексуально закинув ногу на ногу. Нас разделял низкий стеклянный столик с парой газет. Я вопросительно смотрела на нее, а она внимательно, с нескрываемым интересом осмотрела меня с головы до ног.
— Так вот ты какой, северный олень, — ее лицо оставалось сосредоточенно-серьезным.
— Можно начать задавать вопросы? — спросила я, уже раздражаясь.
— Сначала я спрошу, отвечай честно, я чувствую, когда мне врут. Интуиция хорошая.
Я, может, тоже на взгляд понимаю, когда мне врут… Понеслось… Я устроилась поудобнее.
— Зачем ты искала меня?
— Потому что ты единственная, кто может помочь мне вернуть Марка, — я решила быть честной, ведь она — моя последняя надежда.
— Зачем он тебе? Он же не такой как ты.
— Мне все равно, — я отвернулась.
— Это ты сейчас так говоришь. А пройдет время, заговоришь иначе, вот увидишь.
— Мне нужна твоя помощь, а не лекции, — прорычала я, — Думаешь, я просто так приперлась сюда через всю Европу? А почему бы мне не смотаться во Францию к сестре Марка? Она, наверное, жаждет меня увидеть! И Марк, наверное, соскучился! Жить без меня не может прямо! — я вздохнула и встала с кресла, — Представляешь, я надеялась, что найду его, попрошу прощения за выходку в лесу, и он меня простит. Как бы не хрен! Меня тут не ждали… И вчера Марк ясно дал мне понять, что я ему, как собаке пятая нога. Потому я уже и не знаю, зачем пошла тебя искать. Наверно, надежда умирает последней… Я просто дура, наивная чукотская девочка. Зря я это затеяла. Марку я не нужна, он меня не любит. Я ошиблась… Сама виновата. Я испортила тебе вечер, прости.
Я готова была расплакаться, но это было бы слишком.
— Марк скучает по тебе, — Софи улыбалась.
— Вчера мне так не показалось, — скептически проворчала я.
— Вчера он приехал ко мне бледный как смерть. Рассказал, что встретил тебя на приеме.
— Он сбежал от меня с такой скоростью… только пятки сверкали, — снова пробубнила я.
— Алиса, не обижайся на меня за допрос. Я хотела убедиться в том, что ты настроена серьезно. Это ведь так? — она подошла ко мне и внимательно посмотрела в глаза. Только в этой семье так умеют.
— Да, только что толку? Марку я все равно не нужна, иначе бы он не сбежал вчера.
— Нужна, еще как нужна, — по-приятельски приобняла меня Софи, — ты первая, к кому он так относится. Если честно, сначала я была против, ты все-таки человек, а это чревато неприятностями. Но он был таким счастливым, когда ты жила у него…
— Я — дура, я очень его обидела.