Домой идти не хотелось. Осточертело одной сидеть. Весь день Александра бродила по оживленным центральным улицам. Просто так. Без вся кой цели. Будто прощалась.
Опомнилась только ближе к вечеру.
Когда народ с работы повалил. Ощутила, как гудят уставшие на высоких каблуках ноги, к себе потихоньку побрела.
Во дворе ее ждали. Во-первых, выделяющийся ярким пятном на скамейке Виктор с шикарно большим очередным букетом гладиолусов. А во-вторых, почти черный зализанный джип «Тойота».
Затрепыхалось пойманной птицей почувствовавшее неясную тревогу женское сердечко. Замершую у подъезда машину невозможно было не узнать. В ней каталась охрана воровского «смотрящего».
Поднялся при виде красавицы Виктор. Навстречу, улыбаясь, пошел. Но еще раньше выскочили проворно из затемненного салона двое коротко стриженных молодых людей. Высокие качки с длинными мосластыми руками.
Надвинулись «шестерки» на Александру. Спинами широкими от любопытных глаз закрыли. Один из них схватил женщину за руку, произнес без всякого выражения:
— Двигай-ка, подруга, с нами. Камыш ждет.
Отпрянула испуганно красавица. Руку освободить попыталась. Но стиснул торпеда железные пальцы на хрупком запястье. Прошипел зло, уже не скрываясь:
— Ты че, не поняла?! Залазь в машину, кому говорят!
Кто-то хлопнул сзади амбала по литому плечу. Спросил с простецкой бесхитростностью:
— Вы чего, ребята? Зачем к человеку пристаете? Нехорошо.
Развернулся резко качок. Навис над невысоким мужиком с цветами, процедил почти миролюбиво:
— Шел бы ты, дядя, куда шел! Не ищи приключений на задницу.
Не стерпел, на крик хриплый сорвался:
— У нас свой базар, понял?! Дергай отсюда на хрен!
Второй торпеда сквасил свирепую рожу, сплюнул презрительно под ноги невзрачному лоху:
— Чеши отсюда, баклан. Мараться об тебя неохота. Вали, пока я добрый.
Тихо клацнула захлопнутая дверца. Это увидевший подошедшего мужика водила к своим на подмогу вышел. Он не то чтобы чего-то испугался, просто забаву возможную почувствовал. Втроем-то че одного не завалить? Он же шибздик. Дать пару раз по рогам, ногами добавить. Чтоб нюх не терял, место свое позорное в этом мире усвоил.
Успокоился старший из качков. Снова бабу за руку дернул:
— Че застряла?! Шевели копытами!
Мужик все не уходил. Что было странно. Обычный прохожий давно бы потрусил подальше от здоровенных и опасных быков, втянув в плечи дрожащую от страха репу.
И тогда второй боевик совершил непростительную ошибку. Чувствуя приближение водилы он смело шагнул вплотную к низкорослому лоху. Поднял сжатый кулак, нацеливаясь в скулу:
— Ну ты че, козел?! Сча выпросишь, в натуре!
Пудовый кулачище стремительно упал прямо на сосредоточенное лицо непонятливого мужика.
Торпеда еще успел подивиться, что его отработанный долгими тренировками крюк впустую таранит воздух, когда невыносимой болью пронзило смятый в лепешку желудок.
Присевший, пропуская удар над собой, лох ткнул прямым правой в незащищенный живот; распрямился тугой пружиной, с ходу вернув «шестерке» крюк в челюсть слева.
Не ожидавший контратаки качок спекся в мгновение. Ляскнули раскрошенные сокрушительным ударом зубы. Развернулось по инерции внезапно ослабевшее сильное тело. И, вяло взмахнув руками, торпеда камнем рухнул под ноги набегающего шофера. Тот замешкался, неуклюже отпрыгнув в сторону.
Зато старший не растерялся. Отшвырнул от себя съежившуюся женщину, попер буром на охреневшего мужика. Сгруппировался привычно, качнул корпусом в ложном выпаде. Выбросил неожиданно вперед и вверх мускулистую ногу.
Подлый ударчик. Без затей. Прямо по гениталиям. Понял «шестерка», что промазал, когда начавшая было опускаться стопа поймалась вдруг в цепкий захват. Вывернули ступню воренку. Так резко, что амбал невольно задом к противнику повернулся. На опорной ноге вокруг оси крутнулся. Замер на секунду в неудобной позе, дожидаясь дальнейших действий. И дождался. Вколотили носок ботинка в промежность так, что небо с овчинку показалось.