Утро в Нормандии. : читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В этот трудный день подрывники Гиббонса проявили подлинный героизм. Однако вследствие поспешности и ошибок в планировании их героические усилия почти ни к чему не привели. Неблагополучно обстояло дело и с указателями проходов. Некоторые буи и вехи для обозначения проходов в заграждениях были утеряны или повреждены во время высадки. Вехи для обозначения проходов к берегу были очень неустойчивы и к тому же малозаметны со стороны моря из-за дыма, обволакивавшего берег. Металлические буи со штырем и флажком наверху легко пробивались винтовочными пулями и тонули, к тому же все буи были окрашены в одинаковый цвет, независимо от того, для какой границы прохода — правой или левой — они предназначались. В результате если один буй тонул, то по оставшемуся было невозможно определить, какую сторону прохода он обозначает.

Когда прилив залил заграждения, проходы, расчищенные ценой таких больших жертв, найти было невозможно. Все утро десантные суда ходили вдоль берега, разыскивая буи и вехи. Большинство командиров судов знало, что через заграждения должны быть сделаны проходы, но, не найдя указателей, не рискнули вести свои суда через минированные заграждения.

Большая часть артиллерии для поддержки пехоты по плану должна была прибыть на амфибиях и других переправочных средствах в первые же часы после высадки.

Однако море было настолько неспокойным, что многие из них перевернулись в море и утонули.

Прошло очень много времени, прежде чем инженерным частям удалось проделать в галечной насыпи проходы для танков. Причиной этой задержки снова была потеря техники. Из 16 бульдозеров осталось только три, причем один из них был так облеплен пехотинцами, что совершенно не мог двигаться. До 10 часов утра еще не было сделано ни одного прохода. К этому времени прилив достиг высшей точки, и танки оказались зажатыми на узкой полосе, шириной всего несколько метров. В это время на пляж начали прибывать грузовики, «джипы», вездеходы и другая техника. Все это скопление живой силы и техники служило отличной мишенью для немцев, которые вели артиллерийский огонь с ближних дистанций. В этот момент был получен приказ флоту: приостановить дальнейшую высадку, пока на пляже не будет наведен порядок.

В обстановке полной неразберихи и сумятицы на берег выгрузилась зенитная артиллерия. Одним взводом зенитной артиллерии командовал сержант Хаас.

Хаас, как и все, при первом взгляде на пляж был потрясен. Он понял, что выполнить приказ так, как это предполагалось, невозможно.

Хаас приказал своему водителю повернуть направо и попытаться пройти по узкой полосе между водой и нагромождением обломков.

Появление взвода Хааса в этот критический момент было весьма кстати. Хаас не успел еще остановить машину, как к нему подбежал офицер и показал ему на немецкий дот, расположенный на скалах, откуда немцы вели непрерывный огонь. Однако орудия Хааса не могли стрелять в виду слишком малого угла наводки. Тогда Хаас скомандовал водителю еще раз повернуть направо и отойти немного к морю. Оттуда он дал несколько залпов по немецкому доту. Все снаряды попали точно в цель, и немецкое орудие замолчало.

В это утро за высадкой на побережье «Омаха» наблюдали несколько человек. На западном конце пляжа немецкий офицер насчитал с десяток горящих танков и большое количество выведенных из строя машин; он видел убитых и раненых, лежавших на песке, и пехоту, укрывшуюся за насыпью. Обо всем увиденном он доложил в штаб дивизии, добавив, что вторжение, очевидно, остановлено у самого берега. Получив это донесение, командир немецкой дивизии проникся такой уверенностью о провале высадки, что даже отправил часть своих резервов для контратаки англичан. В сложившейся обстановке генерал Брэдли, находившийся на борту крейсера «Огаста», не мог оказать никакого влияния на ход боя. Он был сильно обеспокоен беспорядочными и тревожными сообщениями с берега. Около 9 часов утра Брэдли направил своего наблюдателя на быстроходном катере ближе к берегу; его донесения также были тревожными. Одновременно поступило сообщение от штабного офицера, в котором говорилось, что десантные суда мечутся у берега словно перепуганное стадо овец. В полдень Брэдли узнал, что обстановка на пляже остается по-прежнему критической. Он начал обдумывать план переброски войск на участок «Юта» и к местам высадки англичан. Принятие подобного решения в данной ситуации могло бы иметь весьма тяжелые последствия: это означало бы признать полный пропал высадки на участке «Омаха» и к тому же обречь уже высадившиеся войска на полное уничтожение противником.

Во второй половине дня в связи с введением в действие артиллерии флота в развитии операции обозначился перелом. Вначале из-за боязни поразить свои войска при высадке артиллерийская подготовка кораблей флота была прекращена за три минуты до начала высадки. Но когда выяснилось, что войска залегли на пляже, не продвигаются вперед и наступление приостановилось, корабли получили приказ подойти как можно ближе к берегу и открыть огонь по всем видимым целям. Таким образом, артиллерия флота поддержала находившуюся на берегу армейскую артиллерию. Одна за другой выводились из строя немецкие пушки, и их огонь по пляжу начал заметно ослабевать. Залегшая на берегу пехота воспрянула духом. Начали проявлять активность отдельные солдаты, офицеры и даже целые группы. Офицеры и сержанты, лучше подготовленные и более опытные, чем рядовые солдаты, постепенно приходили в себя от пережитого потрясения и начинали трезво оценивать обстановку.

На одном участке пляжа лейтенант и раненый сержант вышли из-за укрытия и поднялись на насыпь. Осмотрев проволочные заграждения за насыпью, они вернулись обратно, и лейтенант, обращаясь к помертвевшим от страха солдатам, громко сказал: «Вы что, собираетесь лежать до тех пор, пока вас всех перебьют?» Никто из солдат не шевельнулся. Тогда лейтенант и сержант разыскали взрывные заряды и взорвали проход в проволочных заграждениях, и только после этого солдаты пошли за ними. В такой же обстановке на другом участке один полковник заявил: «Здесь находятся две категории: убитые и те, кто хочет быть убитыми. Давайте же, черт возьми, думать, как вырваться из этого пекла!»

На этот призыв первым откликнулся рядовой солдат. Он взобрался на насыпь и установил в проволочных заграждениях двойной заряд взрывчатки. Сильный взрыв расчистил проход в проволочных заграждениях.

Его поступок воодушевил остальных, и вскоре небольшие группы солдат, в большинстве случаев плохо вооруженные, возглавляемые отдельными смельчаками, начали продвигаться вперед. На своем пути они встречали гораздо больше укрытий, чем было на пляже, и поэтому огонь немцев представлял для них меньшую опасность, чем на берегу. Но вскоре путь им преградили минные поля. В одной группе оказался лейтенант инженерных войск. Он пополз на животе впереди, разряжая мины своим охотничьим ножом, а за ним гуськом двигались остальные, стараясь ступать на следы идущих впереди. Именно эти разрозненные группы измученных, еще не оправившихся от потрясения солдат возобновили наступление на участке «Омаха».

К полудню небольшая часть пехоты прорвалась к скалам и оттуда начала атаковать оборонительные позиции немцев. Противник по-прежнему удерживал долины, и поэтому танки и артиллерия не могли следовать за пехотой и поддерживать ее. Сержант Хаас видел своих солдат на фоне скал, но вынужден был ждать, пока будут готовы проходы в галечной насыпи, через которые он сможет провезти свои пушки. Гиббонс с нетерпением ожидал начала отлива, чтобы продолжать расчистку проходов в заграждениях. Первое время связь отсутствовала. Большинство радиостанций намокло в воде при высадке и не работало. Телефонную связь с трудом наладили только к полуночи. Катушка с телефонным проводом, которую нес на себе Генри Майерс, лежала возле него. Если бы в этот момент немцы предприняли сильную контратаку, они смогли бы без особого труда сбросить американские части обратно в море.

Но никаких контратак не последовало, и этим, как и многим другим, сухопутные войска были обязаны своей авиации. Самолеты союзников в этот день задерживали передвижение немецких частей по всей территории Франции. Немаловажную роль сыграла авиация и в разрушении коммуникаций еще до начала высадки.

В северном районе Атлантики немецкие метеорологические станции были оборудованы хуже английских и американских. Частично это объяснялось их географическим положением, а частично тем, что немецкая авиация была доведена до такого состояния, что немцы не могли рисковать своими самолетами для ведения дальней метеорологической разведки. В результате их синоптики предсказывали только плохую погоду, и на основании этого немцы считали, что им ничто не угрожает в этом районе, по крайней мере в течение нескольких дней. Фельдмаршал Роммель выехал на несколько дней в Германию для доклада Гитлеру, а в самом районе высадки утром 6 июня 1944 года все командиры дивизий были вызваны на совещание в город Бриттон. Даже тогда, когда высадка уже началась, немецкое верховное командование никак не могло поверить, что союзники действительно начали вторжение, несмотря на такую плохую погоду.

Авиация союзников препятствовала вылетам немецких самолетов метеорологической службы и успешно бомбила немецкие радарные станции. За неделю до начала вторжения немецкие самолеты-разведчики доплетали до Дувра и, приняв сосредоточенный там ложный флот за действительный, доложили командованию, что флот союзников продолжает стоять на месте. Но они не имели возможности пролетать дальше к тем гаваням, где был сосредоточен флот, предназначенный для вторжения. На побережье Франции немцы имели достаточное количество радарных станций, чтобы своевременно засекать суда и самолеты союзников, но всю последнюю неделю перед высадкой союзная авиация подвергала их усиленной бомбежке, и в ночь высадки последние из еще оставшихся станций были разбиты. Лишь на восточном побережье небольшое количество немецких радарных станций было специально оставлено неповрежденными, чтобы они могли засечь передвижение ложного флота в восточной части пролива и этим создать у немцев впечатление будто флот союзников движется в направлении Кале.

Вот почему в то утро немецкое верховное командование долго не могло поверить, что где-то в другом месте началась высадка главных сил союзников. В штабы Рундштедта и Роммеля поступала далеко не полная информация. Все это, по-видимому, подтвердило уверенность Рундштедта, что главные силы союзников будут высаживаться в районе Кале, а высадка в Нормандии, по его мнению» была предпринята союзниками как отвлекающий маневр. Поэтому, когда наступил решающий момент, он колебался, куда бросить основные резервы. Вблизи района высадки армейское командование имело только одну механизированную дивизию, которая дислоцировалась в районе Канн и в начале дня была переброшена в район высадки англичан. Между Нормандией и Парижем находились еще две механизированные дивизии СС, но они не подчинялись армейскому командованию. Гитлер запретил Рундштедту использовать их без предварительного согласования с ним лично. В конце дня начальник штаба Рундштедт запросил у Гитлера разрешение перебросить эти дивизии на запад. Однако Гитлер отказался дать согласие, мотивируя это тем, что высадка основных сил союзников ожидается на восточном побережье Франции. Решение Гитлера никто не мог изменить, и оно оставалось в силе до следующего дня. Когда же наконец приняли решение о переброске этих дивизий, было уже слишком поздно. Авиация союзников не давала никакой возможности этим дивизиям передвигаться в дневное время. Она контролировала все дороги и охотилась даже за отдельными танками, которые пытались продвигаться вне дорог.

Тактические резервы в районе побережья «Омаха» были израсходованы. Эти резервы состояли из двух бригад. Ночью часть бригад была введена в действие против воздушного десанта; утром другая часть была переброшена в район высадки англичан, которые продвигались в глубь Франции. Атлантический оборонительный вал немцев на участке «Омаха» оказался недолговечным.

Глава VI. Высадка англичан на участках «Голд», «Джуно», «Суорд»

В связи с тем что в районе Ла-Манша приливная волна двигалась с запада на восток, английская армия начала высадку тридцатью минутами позже американцев почти одновременно на трех плацдармах, получивших в плане вторжения кодированные названия «Голд», «Джуно» и «Суорд».

Высадка англичан резко отличалась от высадки американских войск. В этом отношении показателен боевой опыт капитана 2-го территориального танкового полка Лондонского графства Роджера Белла, который высаживался на участке «Голд» в 24 километрах к востоку от плацдарма «Омаха».

Когда началась война, Беллу исполнилось двадцать лет и он изучал бухгалтерское дело под руководством одного из известных бухгалтеров-экспертов Шеффилда. Роджер сразу поступил на военную службу — не только из патриотизма, а и потому, что боялся через полтора-два месяца провалиться на очередном экзамене по бухгалтерии. В армии он столкнулся вовсе не с тем, чего ожидал. Он рвался в бой, ему хотелось проявить храбрость, отличиться, пожертвовать собой, если понадобится, и этим обессмертить свое имя, — но ничего подобного не требовалось. Все четыре с половиной года, проведенные им в армии до высадки в Нормандии, были годами упорной боевой учебы, непрерывных тактических занятий и учений.

Если бы во время военного обучения Роджеру Беллу кто-нибудь сказал, что из него получится хороший солдат, то Белл был бы в затруднении — то ли чувствовать себя польщенным, то ли не придавать таким словам значения. Но, по всей вероятности, ему за все время военной службы не приходилось слышать подобной похвалы.

Когда командир дивизии объявил, что в предстоящей высадке на европейский континент 2-му территориальному танковому полку Лондонского графства выпала честь быть в первом оперативном эшелоне вторжения, Белл был рад, что наконец-то примет участие в боевых действиях. Он поступил на военную службу добровольно, а теперь война подходила к концу, а он ни разу за эти четыре с половиной года не подвергся сколько-нибудь значительной опасности, не говоря уже об участии в настоящем бою.

4 июня 1944 года отряды разграждения начали погрузку на плавсредства. На каждой самоходной десантной барже размещалось по одному отряду, в состав которого входили шесть саперных танков. Роджер Белл, который был заместителем командира танковой роты, одновременно командовал одним из танков-тральщиков. Когда танки задним ходом поднялись по аппарели на палубу, танкисты почувствовали какой-то особый подъем. Белл и его люди были уверены, что смогут нанести по противнику первый удар. Правда, сейчас судьба операции зависела от флота, который должен был благополучно и, главное, своевременно доставить их к берегам Франции.

Саперные танки были созданы в результате огромной работы большого научного коллектива, тщательно изучившего все проблемы, связанные с вторжением с моря на территорию противника с заранее подготовленной обороной, и, в частности, опыт рейда в Дьепп в августе 1942 года. Практические испытания саперные танки проходили в 79-й танковой дивизии, которой командовал генерал-майор Перси Хобарт. В свое время он вышел в отставку и стал капралом одного из отрядов местной обороны, но с началом второй мировой войны по настоянию Черчилля снова вернулся в строй.

Опыт рейда в Дьепп убедил англичан, и в частности Черчилля, в том, что если армейские саперные части во время вторжения с моря на подготовленную оборону противника будут находиться под сильным огневым воздействием, то они не смогут уничтожить его инженерные заграждения, проложить дороги, засыпать противотанковые рвы, разминировать местность и разрушить доты. В связи с этим было признано необходимым создать механизированные, хорошо защищенные броней и вместе с тем достаточно эффективные инженерные боевые средства. В конце концов после долгих поисков эта проблема была решена и армия получила на вооружение саперные танки, которые в составе отрядов разграждения первого оперативного эшелона вторжения должны были первыми высадиться на берег с целью инженерного обеспечения десанта.

Среди них были машины самых разнообразных типов: плавающие танки, танки-тральщики с бойковыми тралами (именно таким командовал капитан Роджер Белл), танки-путеукладчики, фашинные танки, танки с установкой для метания подрывных зарядов, огнеметные танки, самоходные аппарели, мостовые танки. Весь английский план вторжения был разработан на основе их использования в самых широких масштабах, и поэтому, прежде чем начать рассказ о высадке англичан в Нормандии, необходимо кратко объяснить, что же представляли собой отдельные типы саперных танков.