Над Припятью: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Проходят годы. События, хорошие и плохие, постепенно становятся историей или забываются. Но никогда не забудет польский народ трагических лет гитлеровской оккупации. Эти годы борьбы Польши за национальное освобождение особенно близки и дороги сердцу каждого поляка и составляют гордость нынешних и будущих поколений. Молодежи необходимо знать правду о том героическом времени, когда их братья, отцы и деды, не щадя жизни, боролись за свободу родины. Однако не все события прошлого правдиво и достаточно подробно освещены в книгах.

Сегодня гораздо легче разобраться во многих спорных вопросах того времени. Одним из них я считаю драму рядовых участников движения Сопротивления Армии Крайовой.

По прошествии стольких лет мы многое узнали об этих событиях из воспоминаний непосредственных участников и из исследований историков. В связи с этим нас вновь и вновь интересует, имели ли солдаты Армии Крайовой возможность выбирать другой путь и отдавали ли они себе отчет в том, к чему приведут приказы их вышестоящих командиров; было ли известно рядовым воинам Армии Крайовой, что, выполняя приказы «сверху», они тем самым открывали дорогу для возвращения в Польшу тех политиков, которые стали банкротами еще накануне сентября 1939 года…

На все эти волнующие вопросы я старался ответить в настоящей книге, которая не претендует быть научным исследованием или историческим романом. Книга повествует об относительно недавнем прошлом, которое для многих моих современников является частью их личной жизни. Я старался рассматривать события и с позиций военной действительности, и с точки зрения сегодняшнего дня, учитывая их новую историческую оценку. Если в определенной степени мне удалось это сделать — это прежде всего заслуга тех источников и материалов, которыми я пользовался.

Действительно, история знает немало примеров, когда власть имущие толкали свой народ в пропасть. Члены «лондонского эмигрантского правительства», не колеблясь, делали из солдатской присяги ширму, чтобы скрыть всю низость идеи, ради которой многие, помимо их воли, жертвовали жизнью. Но не только это. Правящие круги самым бессовестным образом использовали в своих целях верность присяге и самоотверженность солдат Армии Крайовой. В то время тысячи честных поляков, зачастую вопреки указаниям лондонского руководства, мужественно и самоотверженно стремились сделать все возможное, чтобы приблизить время национального освобождения. Трагедия состояла в том, что это одновременно возрождало и… старый несправедливый общественный порядок. Трагичным во всем этом было и другое. Когда уже всей европейской общественности стало ясно, что свободу полякам и другим славянским народам несет только Советская Армия, «лондонское эмигрантское правительство» последовательно старалось уничтожить все попытки взаимодействия даже низовых звеньев Армии Крайовой с частями армии-освободительницы. Такова историческая правда. Опираясь на доступные документы и материалы, я хотел раскрыть горькую правду о событиях тех дней, о судьбах многих близких мне людей — участников этих событий.

В настоящей книге излагаются не только действия одного из соединений Армии Крайовой на Волыни в 1944 году, но и представлена фронтовая обстановка того периода, а также раскрываются коварные попытки врагов разъединить народно-освободительное движение в Польше. На примере одного соединения Армии Крайовой я стремился показать, что окончательного разгрома фашистских оккупантов можно было добиться только при активном взаимодействии с советскими воинами, только в рядах Войска Польского, возрожденного под Ленино. Выполнение же приказов «верхов» неминуемо обрекало рядовых бойцов Армии Крайовой на братоубийство, вело к трагическому исходу. На страницах книги подчеркивается, что именно на это рассчитывали Гитлер и его ближайшее окружение.

Книга адресована прежде всего молодому читателю. На конкретном историческом материале, пронизанном личными размышлениями, я, как непосредственный участник описываемых событий, старался донести до молодого читателя всю сложность проблем того времени, вновь переживал и горести, и радости тех фронтовых лет, вновь ощущал нелегкое бремя минувшей грозы, эхо которой по-прежнему слышится над землей.

Существовали ли подхорунжий Лешек, поручник Заремба, имели ли место описанные эпизоды солдатской дружбы и любви? В основе повествования лежат факты, взятые мною из жизни. Отдельные действующие лица, тесно связанные с реальными и вымышленными событиями, являются только плодом моего воображения.

Пусть эта книга будет данью памяти тем, кто пережил то время, и тем, кто в борьбе за свободу родины отдал жизнь.

Автор

Весна в том году пришла на Волынь относительно рано. Была вторая половина марта, а снег уже почти растаял, и только кое-где виднелись остатки серых пятен, особенно на северной стороне крыш и в глубоких оврагах. Вздувался лед на реках и ручейках, а разлив весенних вод поглощал участки пахотной земли и даже дороги в низинах. Южный ветер приятно шумел в ветвях придорожных деревьев и садов, разнося по полю ветхие соломенные покрытия еще уцелевших хат, осушал поля, где чернозем перемешался с красной липкой глиной, и согревал воздух после ночных холодов и заморозков.

На Волыни эту пору года особенно ждали. В селах, прижатых к земле ольховыми лесами, тонущих в болотах и нищете, в домах с обветшалыми крышами, перемерзшие и изголодавшиеся люди как избавления ждали весны 1944 года. Всю зиму они прожили, питаясь одним картофелем, в темных, зачастую курных хатах, стены которых белели от инея.

И вот наконец приближалась эта долгожданная весна.

Повсеместно в селах радовались, что мороз наконец перестанет разукрашивать стекла окон, кончится тресканье деревьев, которые раскалывались от сильных морозов, и перестанут выть голодные волки, подходившие к пустым коровникам и сараям.

Люди выходили на раскисшие дворы и подставляли солнцу свои исхудавшие лица. Однако не только этого тепла они ждали. Многие жители деревень и городишек Волыни с каким-то беспокойством постоянно обращали свой взор туда, откуда каждое утро вставало солнце. Они упорно смотрели в ту сторону даже тогда, когда солнце стояло высоко над головой или утопало за горизонтом. Люди ждали каких-то особых событий. Они по-прежнему обращали свои мысли и взоры на восток, откуда должно было прийти их освобождение.

Однако в это время на волынской земле ничего чрезвычайного не происходило. Были, правда, бои, схватки, но люди к ним уже привыкли. Их было много на протяжении веков. Сложна историческая судьба Волыни. Непосредственно с этим и связаны вековые трагедии жителей этих земель. Но это было в прошлом. Наступал 1944 год. Продолжалось освобождение оккупированных земель от гитлеровцев. Теперь на очереди были польские земли. Еще предстояли тяжелые бои. Для правителей третьего рейха восточный фронт был главной ареной борьбы, решением вопроса «быть или не быть». Здесь находилось 236 дивизий и 18 бригад, в том числе 33 танковые и механизированные дивизии, — всего 4 миллиона 906 тысяч человек, 54570 орудий, 5400 танков и самоходных орудий, 3073 самолета. В это время немецкие силы в Западной Европе и на Балканах насчитывали 102 дивизии и 3 бригады.

Несмотря на неблагоприятную для немецких войск ситуацию, Гитлер и другие заправилы рейха по-прежнему считали, что немецкая армия не только в состоянии вести длительные оборонительные бои вдали от границ Германии, но и добиться победы. План гитлеровского командования на 1944 год предусматривал так вести стратегическую оборону, чтобы ослабить и обескровить Советскую Армию и выиграть время в ожидании кризиса в лагере противников Германии. Вот тогда, тешили себя гитлеровские предводители, секретное оружие и разногласия среди союзников позволят победоносно закончить войну на Востоке…

Такие оптимистические планы вынашивались в штаб-квартире Гитлера, несмотря на то что концепция стратегической обороны только что потерпела фиаско. В летне-осенней операции 1943 года Советская Армия одержала серьезные победы: разгромила врага под Курском, освободила Левобережную Украину и Донбасс, форсировала Днепр и начала освобождение восточных районов Белоруссии.

С востока шла свобода.

Грозный шум войны приближался уже к Волыни. Для польского национального меньшинства, проживающего в этой местности, это означало конец издевательствам как со стороны оккупантов, так и со стороны банд УПА {1}.

В тот момент, когда начинается этот рассказ, на окраинах Ковеля уже слышно было эхо приближающихся боев. Однако не будем опережать факты.

На земле таяли остатки выпавшего ночью снега. Вода заливала дороги и полевые дорожки, рвы, долины и низины. На близлежащих полях образовалось настоящее болото. На Волыни только смельчаки в это время выбирались из дому на телегах или пешком, и то если в этом была крайняя необходимость. Однако в мартовские дни того года вся эта местность оживилась, как никогда до этого.

На запад день и ночь, без перерыва, шли войска. Дороги гудели под тяжестью танков, самоходных орудий и автомобилей, а выбоины на дорогах становились с каждым днем все более глубокими. Черные брызги болотной грязи разлетались в разные стороны. Пехотинцы, как всегда, проклинали и ругали шоферов, однако продолжали идти, чувствуя свое бессилие перед автомашинами, которые их опережали, направляясь в сторону еще невидимого фронта.

Непрерывным потоком двигалась советская пехота. Вспотевшие, почерневшие, уставшие лица, покрытые грязью сапоги и вообще весь внешний вид этих сотен и тысяч неутомимо марширующих на запад людей наглядно свидетельствовали о длительных и форсированных маршах. Однако, несмотря на усталость, солдаты упорно шли, а в их рядах нередко слышались смех и прибаутки. Части двигались вперед, и это поднимало боевой дух солдат.

Той же самой дорогой, но в обратном направлении ехали три крестьянские фурманки. Это были длинные деревянные телеги, какие используются для перевозки снопов или сена. Сейчас они, к удовольствию едущих на них мужчин, были нагружены сеном. Колеса фурманок порой почти по самую ось проваливались в липкое болото, а лошади шли медленно, выбиваясь из последних сил. Легче всего было гнедым, которые тащили первый воз — на нем ехали вместе с возницей только четыре пассажира. На остальных двух сидело по восемь, а может быть, и больше мужчин, вооруженных автоматами, в зеленых суконных мундирах и сапогах с длинными голенищами. Вообще, со стороны эти мужчины вызывали осуждение, так как упорно не желали сойти с воза, чтобы как-то помочь уставшим лошадям. Однако сойти с телеги означало самому маршировать по липкой грязи, смешанной с глиной… На такую прогулку желающих не было, и поэтому фурманки едва тащились, а расстояние между первой и двумя другими постоянно увеличивалось. Едущих это не беспокоило. Шум веселых голосов заглушал окрики возниц и щелканье кнутов. Кто-то затянул песенку, которую подхватили все:

Советские воины с интересом рассматривали фурманки и поющих польских партизан. В том, что это были партизаны-поляки, у них, видимо, не было никакого сомнения. Блестящие «орлы» на полевых конфедератках окончательно убеждали в этом. Пехотинцы живо обменивались по этому поводу шутками, некоторые доброжелательно помахивали руками.

А тем временем на первой фурманке, которая по-прежнему ехала впереди более чем на двести метров, продолжался оживленный разговор. Громче всех говорил седоватый советский офицер в накинутой на плечи шинели, на погонах которой блестели четыре звездочки. Двое других мужчин, одетых в довоенные польские офицерские мундиры со знаками различия капитана и подпоручника, говорили мало, скорее вызывали на разговор своего спутника. Тот, видимо, любил, когда его слушали. Поворачивая свое огрубевшее от ветров лицо к проходящим мимо колоннам, он пояснял:

— Так идут аж с Ровенской области. В течение трех последних месяцев наша армия находилась там в резерве…

— А перед этим? — Подпоручник, видимо, хотел удовлетворить свое любопытство, больше узнать об этих измученных войсках, которые шли к линии фронта.

— Перед этим? Вы, наверно, слышали о боях на Таманском полуострове или в Новороссийске? — Не дождавшись ответа, советский капитан продолжал: — Боевой путь нашей 47-й армии начался с Северного Кавказа. Безусловно, перед этим были бои и приходилось отходить, а позже стояли в обороне. В принципе наступательные бои мы стали вести с начала прошлого года. Было тяжело. Армия долгое время находилась в обороне — и вдруг приказ: перейти в наступление, прорвать сильно укрепленную оборону врага в горах, разбить его боевые группировки… Для такого рода действий еще недоставало опыта. Однако спихнули мы гитлеровцев с гор, из-под Новороссийска и с Таманского полуострова. Потом Украинский фронт, форсированный шестидесятикилометровый марш. Войска шли по сорок — пятьдесят километров в сутки. Дошли мы до города Сумы, где сменили части крепко потрепанной 40-й армии, и снова оказались на передовой.

[1] Украинские националистические отряды, сотрудничавшие с оккупантами. — Прим. ред.