Я мог бы отделаться от него другой фразой из того же учебника, но столько радушия и нетерпеливого желания сыграть звучало в голосе Максима, что я решаю пожертвовать каким-то часом, чтобы доставить ему удовольствие.
Иду вслед за Максимом, замечаю нацеленные на меня любопытные, иногда быстрые, косые, скользящие, а иногда откровенно-настойчивые взгляды женщин. Что ж, благодаря создателям мне достался неплохой внешний облик, что должно было, по их мнению, способствовать общению с людьми.
Проходим по палубе к шахматному салону. Здесь сидит много людей, в основном пожилых мужчин. Впрочем, встречаются и молодые и женщины. Имеется лишь один свободный столик, но кресло около него занято — девочка дошкольного возраста устроила на нем спальню для кукол.
— Ты с кем здесь? — спрашивает ее мой новый знакомец.
— С дедушкой. Вон он за тем столиком. — Края губ у девочки загнуты вверх, что придает лицу смешливо-задорное выражение.
И тут же, видимо, не найдя в нас ничего заслуживающего внимания, девочка отворачивается, надевает на куклу пестрый лоскуток, подносит ее к зеркальцу.
— Иди к дедушке, — говорит Максим и сдвигает разлатые свои брови. — Он заждался и потерял тебя из виду.
— Нет, дядя, вы ошибаетесь — он занят, ему не до меня.
Вдруг она как-то совсем не по-детски, искоса взглядывает на нас, спрашивает:
— Я вам мешаю? Хотите играть?
— Мешаешь, — строго говорит Максим. — Почему бы тебе не пойти в детский салон, не поиграть с другими ребятами?
— Уж больно вы непреклонный, — упрекаю я его, когда девочка с тяжким вздохом уходит.
— Больше, чем невнимание, детям вредит вседозволенность, — ворчит он, усаживаясь за столик.
Мне хочется возразить ему, я думаю: наверное, он не очень любит детей, смотрит на них как на помеху.
Расставляя фигурки, я придумываю, как бы незаметнее дать ему фору. На восьмом ходу подставляю под удар слона. Максим не преминул воспользоваться моей «оплошностью». Затем даю ему возможность образовать проходную пешку на правом фланге.
Мне кажется, что все идет по задуманному, но внезапно встречаю его удивленно-насмешливый взгляд:
— Поддаетесь? Зачем?
Пошутил? Случайно попал в цель или догадался? Выходит, я недооценил его.
— Ну что вы? — машу рукой, но он только качает головой:
— Я не новичок в шахматах. Мы играем в совершенно разных категориях. Могли бы хоть предупредить…
Такое случается со мной часто: хочу поступить поделикатнее, а кого-то обижаю.
— Видите ли… — начал я, но его глаза сузились и как бы затвердели, вглядываясь в меня.
— Вы сигом? — спрашивает он быстро.
Я утвердительно киваю.
— Как это я сразу не догадался?
— А что во мне такого… приметного?
Он не успевает погасить улыбку:
— Ничего особенного. Мелкие детали…
Не скрывая недоверия, в упор смотрю на него. Он отводит взгляд к иллюминатору, где на темных волнах вспыхивают и бегут блики, его глаза все еще прищурены, будто он и там что-то рассматривает. И когда он наконец взглядывает на меня, глаза остаются прищуренными. Догадываюсь: у него созрел какой-то замысел, какой-то важный вопрос ко мне.
— Я сказал вам правду. Следил за всеми дискуссиями в печати еще до… Ну, словом, когда вас только задумывали и обсуждали саму проблему создания такого существа… И одна мысль сидела во мне, как заноза… А потом, когда вас уже начали создавать, когда появился первый сигом Сын, второй — Ант, третий — Юрий, — видите, помню всех поименно, — я мечтал встретить кого-то из вас и задать вопрос… И вот наконец… Даже не верится…