Путешествие по северным берегам Сибири и по Ледовитому морю: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Транспорт «Кроткий» отправился в путь, как обычно, из Кронштадта, 23 августа 1825 года. Миновав Копенгаген, 15 сентября корабль прибыл в Портсмут, где простоял около месяца, ожидая окончания разных закупок. Отсюда «Кроткий» отправился в Бразилию в Рио-де Жанейро. 46 дней плавания через Атлантику не отличались ничем примечательным. При обходе мыса Горн, как это бывает почти со всеми кораблями, моряки попали под жестокой шторм. 19 февраля 1826 года «Кроткий» бросил якорь на рейде в Вальпарайзо (Чили)

Отсюда начался переход через Великий океан.

Нуждаясь в воде, дровах и в ремонте корабля, сильно потрепанного бурями, Врангель по пути выбрал, как наиболее удобную промежуточную стоянку, порт Чичагов на острове Нукагива в Маркизовой группе, обещавший по своему положению самую спокойную гавань. Именно здесь, по описанию путешественников, островитяне были ласковы и услужливы.

Ничто вначале не сулило катастрофы. Отношения моряков с туземцами были вполне миролюбивы. Странным показалось только то, что приехавшие на корабль в качестве гостей туземцы не обращали никакого внимания на предложенные им подарки и сразу же попросили — и при том весьма настойчиво — дать им пороха и ружей. Конечно, им было в этом отказано.

Все же необычное поведение гостей заставило моряков держаться настороже. Они отправлялись на берег вооруженными и зорко следили за тем, как ведут себя островитяне. В первые дни никаких происшествий не было. Однажды утром для приема свиней, закупленных у островитян, с корабля была отправлена на берег четверка под начальством мичмана Дейбнера. Точно предчувствуя недоброе, Врангель с вахтенным офицером, не отрываясь, следили в зрительные трубы за ходом лодки. Остановившись метрах в шестидесяти от берега (ближе подходить к берегу Врангель категорически запретил), моряки потребовали, чтобы живой груз был доставлен по воде. С корабля было видно, как перетащили свинью, затем другую. Полагая, что все в порядке, Врангель направился в каюту. Но тотчас же раздался тревожный крик вахтенного: «Наших бьют!» Врангель немедленно приказал выслать на помощь Дейбнеру баркас под начальством лейтенанта Лаврова с 13 вооруженными матросами. Не отрываясь от зрительной трубы, с затаенным дыханием, следил он за тем, что произойдет дальше. Едва баркас стал приближаться к берегу, как островитяне дали по нему залп, убив наповал одного из матросов. Ответный залп никакого успеха не имел, так как островитяне стреляли из-за прикрытий, маскируясь в прибрежных кустах и камнях. Сражаться при таких условиях, даже не зная численности островитян, было не только бесполезно, но и опасно. Лейтенант Лавров повернул обратно. Заметив двух плывущих к нему матросов с первой шлюпки, он подобрал их обоих и, все время обстреливаемый дикарями, приблизился к «Кроткому».

Тем временем на берегу собралась большая толпа островитян. Повидимому, среди них были и моряки, захваченные с первой шлюпки. Бессильный чем-либо помочь им, Врангель приказал корабельной артиллерии стрелять.

Залпы картечью со всего борта, эхом прогремевшие по отдаленным горам, заставили островитян разбежаться. С корабля заметили, что после первого же залпа с земли вдруг поднялся еще один матрос, шатаясь, подбежал к берегу и, тяжело плюхнувшись в воду, поплыл к кораблю. Тотчас ему навстречу помчалась шестерка. Обессилевшего, еле живого, матроса Лысухина вытащили из воды. Из 16 глубоких ран его лилась кровь, из спины торчал кусок сломанного копья. Придя в себя Лысухин рассказал, что мичман Дейбнер и матросы Некрасов и Тимофеев были убиты на его глазах, трупы их унесли в лес. Мичман Дейбнер проявил удивительное мужество. Он успел крикнуть матросам: «Ребята, спасайтесь! Пусть убьют меня».

Хотя и устрашенные картечью, островитяне, повидимому, затевали недоброе дело. Рассыпавшись по окрестным холмам вокруг бухты, они продолжали непрерывно стрелять из-за разных укрытий. На берегу снова стали скопляться толпы дикарей. «По множеству собравшегося на берег народа, — писал Врангель, — должно было думать, что соседние долины соединялись с этою и что, вероятно, вскоре приплывут военные лодки из портов Анны-Марии и Контрольного, где, как мы слышали, народ вооружен огнестрельным оружием еще превосходнее нежели здесь». Нужно было действовать самым энергичным образом. Иначе сотни пирог с вооруженными островитянами могли окружить корабль и, умертвив весь экипаж, завладеть судном.

«Кроткому» следовало немедленно уходить из бухты. Но как мог выйти парусный корабль без буксира в безветрие через узкий канал, усеянный рифами, да еще под градом сыпавшихся с берега пуль? Сняться и выйти в море можно было не иначе, как подтягиваясь на завезенных верпах (небольших якорях). Врангель действовал расчетливо и с полным самообладанием. Он приказал лейтенанту Лаврову усилить огонь артиллерии. Штурман Козьмин, невозмутимый ни при каких обстоятельствах, был послан с полным числом гребцов и стрелков в середину пролива для завоза верпа. Увидев баркас, островитяне огонь своих ружей сосредоточили на нем. Но к счастью, они не причинили морякам вреда, хотя пули все время ложились у самого борта. Блестяще выполнив трудное задание, Козьмин вернулся на корабль. «Кроткий» был спасен, пули больше не достигали его.

Вскоре корабль вышел на рейд. Отсюда хорошо были видны оба мыска, за прикрытием которых собрались огромные толпы островитян. С «Кроткого» со всего борта дали залп по ним. Туземцы разбежались. Громовое «ура» огласило тогда палубу корабля. Тем временем подул легкий попутный ветерок. Корабль, поставив паруса, стал удаляться в море.

Когда «Кроткий» проходил вдоль берега, стало уже смеркаться. Моряки увидели, как на всем протяжении берега зажглись костры. Это, несомненно, был условный сигнал для жителей соседних бухт, уже предупрежденных о совместном нападении на русский корабль. Но было поздно. «Кроткий» не имел никакого желания заходить в соседние бухты.

Так, в исключительно сложной и трудной обстановке экипаж «Кроткого» проявил отличное хладнокровие и выдержку. Врангель отмечал, что «спасением своим мы были обязаны столько же счастью, сколько усердию, сметливости и неутомимой расторопности всех чинов и служителей «Кроткого».

От Маркизовых островов Врангель взял курс на Камчатку, в Петропавловск, куда и прибыл 11 июня. Выгрузив привезенные материалы, «Кроткий» сходил в Ситху.[11] Задача похода была выполнена. Предстоял обратный путь в Россию.

12 сентября 1826 года корабль попрощался со столичным городом Русской Америки. На Сандвичевых островах, куда «Кроткий» зашел для пополнения запасов провизии, бывших на исходе, Врангеля поразили большие перемены. «В самом селении (Гонолулу. — Б. О.) удивило нас немалое число домов, построенных в европейском вкусе, в два этажа, и опрятная наружность жителей, толпившихся около нас с видом особенного удовольствия, одетых в ткани, а многие по-европейски: действительно, ни теперь, ни после, не заметил я совершенно обнаженного человека, ниже тех смешных полуодеяний, которые в бытность мою здесь на шлюпе «Камчатка» в 1818 году так часто нас забавляли».

После недельной остановки в Гонолулу «Кроткий» вошел на Филиппинские острова. Врангель старался итти местами, где, по словам китоловов, могли встретиться еще неисследованные острова или банки. Но никаких новых островов экспедиция здесь не обнаружила.

13 января 1827 года транспорт прибыл в Манилу. Заготовка свежей провизии, постройка новой четверки, вместо захваченной островитянами на острове Нукагива, задержали моряков в Маниле на долгие четыре недели. Только в половине февраля шлюп вышел в море. Дальше путь ничем не был примечателен. Прошли Гаспарский и Зондский проливы, пересекли Индийский океан. У мыса Доброй Надежды встретили сильнейший и продолжительный шторм, на дневку подошли к острову Св. Елены. 31 июня были в Портсмуте, в Кронштадт прибыли 14 сентября 1827 года.

За двухлетнее, успешно выполненное кругосветное плавание на «Кротком» Врангель был произведен в капитаны 2-го ранга и награжден значительным по его чину орденом (Анны 2-й степени). Получаемое им жалование было обращено в пенсию, а время, проведенное в экспедиции, зачтено вдвойне.

В особую заслугу Врангелю ставили то, что впервые в истории нашего флота во время кругосветного рейса он организовал на «Кротком» метеорологические наблюдения, производившиеся регулярно по четыре раза в сутки, а также наблюдения над температурой воды, над течениями и проч. Эти наблюдения были опубликованы в 1882 году.

Вскоре Врангелю предложили стать командиром флотского экипажа и строящегося линейного корабля. Для тридцатилетнего моряка это было большое повышение, но добросовестный и прямодушный Врангель, не чувствуя расположения к гарнизонной службе, имел мужество отказаться от этого предложения и просил назначить его лишь командиром фрегата, что и было исполнено. Он получил назначение на строящийся фрегат «Елизавета». Одновременно его утвердили членом Ученого Комитета морского министерства.

Осенью 1828 года фрегат «Елизавета» был закончен постройкой и перешел на постоянную базу в Кронштадт. Здесь Врангель получил назначение командиром сводной морской бригады и председателем военно-следственной комиссии. Все свободное время Врангель посвящал подготовке к печати книги о своем путешествии на берега Ледовитого океана. Он отдыхал за этим трудом.

Зимой 1828 года Врангель подал прошение об отчислении его на пять лет с действительной службы. На этот срок он решил уехать на Аляску, куда его настойчиво приглашали директора Российско-американской компании, на должность главного правителя русских владений. С большим неудовольствием начальство отпускало Врангеля. Его соблазняли перспективой новых высоких назначений, но Врангель настаивал на своем. На Аляску, главным правителем русско-американских владений, Врангель отправился в чине капитана 1-го ранга.

Путешествие в Америку заняло более полугода. Зимовать Врангелю и его молодой жене пришлось в Иркутске. Весной у них родилась дочь. Обстоятельство это значительно усложнило дальнейший путь. До Якутска они плыли по Лене, затем проехали 1200 верст верхом, в Охотске сели на корабль. Нечего и говорить, насколько тяжел был этот путь. Тысячеверстное странствование молодой женщины с грудным ребенком верхом на лошади, ночлеги в ненастную погоду под открытым небом, сильные бури во время морского перехода, занявшего целый месяц, все это потребовало большого напряжения сил и нервов. Только поздней осенью 1829 года Врангель с женой прибыли на новое место своего обитания — в Ситху. Вскоре здесь умерла их дочь.

Деятельность Врангеля на Аляске в качестве правителя русско-американскими владениями бесспорно представляет яркую страницу в его биографии.

Фердинанд Петрович застал на Аляске далеко невеселую картину. По его рассказам, «наши американские владения представляли в ту пору дикую страну и нравственное запустение». Промыслы велись неорганизованно, хищнически.

С кипучей энергией Врангель отдался новому делу. От Калифорнии до берегов Берингова пролива объезжал он острова и прибрежные территории наших американских владений, самолично, на месте знакомился с жизнью русских поселенцев, подробно обследовал промыслы, опрашивал местных жителей, принимал от них жалобы на компанейских агентов, а попутно не упускал случая записать в тетрадь слова аборигенов — алеутов, колошей и других народностей, произвести этнографические наблюдения, познакомиться с обрядами и обычаями. Результатом этих наблюдений явился труд «Обитатели северо-западных берегов Америки».[12] Врангель всячески заботился об улучшении быта алеутов и колошей. Ему энергично помогал в этом местный священник Вениаминов, впоследствии митрополит московский Иннокентий.

За пять лет управления Русской Америкой Врангель достиг значительных успехов. Благодаря гуманному отношению к местным жителям, он завоевал среди них огромную популярность. Раньше запугиваемые алчными компанейскими агентами, они теперь приходили к Врангелю, как к родному отцу, выкладывали ему свои нужды и всегда уходили удовлетворенными. Ни одна жалоба аборигенов не оставалась не рассмотренной. Следы культурного управления можно было видеть повсюду. В Русской Америке росли школы и больницы. Были реорганизованы промыслы, приняты меры для предотвращения истребления пушного зверя в лесах Аляски.

Главная резиденция — столица Русской Америки — Ново-Архангельск во время правления Врангеля приобрела вид вполне благоустроенного и внушительного полувоенного поселка. Из амбразур редута (небольшой бревенчатой крепости) глядели 28 орудий. Гарнизон редута насчитывал 300 человек, по большей части отставных солдат. На дальнем северо-западе Аляски, у входа в могучий Юкон, был сооружен другой редут, получивший название редута Св. Михаила. Он внушал невольное уважение не толька окрестным жителям, но и всем кто хотел бы покуситься на нашу территорию или ее промыслы. Любопытный случай, приключившийся в 1834 году, показал, насколько предусмотрительным и дальновидным оказался Врангель, соорудивший редут и у реки Стахин, входящей в наши владения.

Случай этот получил широкую огласку и послужил хорошим примером не только для англичан, но и для других, не менее алчных иноземцев, заглядывавшихся на богатства Русской Америки. Дело в том, что по конвенции, заключенной между Российско-американской компанией и соседней английской компанией Гудзонова зализа (Гудзон-бай Компани), обе стороны получали взаимное право беспрепятственного входа в реки, протекающие по землям обоих территорий. Вместе с тем допускалось и более или менее длительное пребывание в чужих водах, но каждый раз с особого разрешения местных властей. В спорных случаях чинить насильственные действия не полагалось и инциденты должны были разрешаться путем переговоров между правительствами.

Казалось бы такая конвенция позволяла соседям жить в дружбе и строить свои отношения на основе взаимного уважения. Но английских хищников из «Гудзон-бай Компани» не удовлетворяло мирное существование. Они хотели, не упустив ничего из своих богатств, заодно воспользоваться богатствами Русской Америки. Агенты «Гудзон-бай Компани» проникали на русскую территорию, спаивали и обирали туземцев, восстанавливали их против русских, подбивали на восстания. Нередко суда англичан совершали пиратские набеги на наши воды, грабили промышленников, отбирали у них продукты промыслов. На огромной территории русско-американских владений существовало тогда около десятка укрепленных поселков. Владения обслуживались 12 судами водоизмещением от 100 до 400 тонн, вооруженных пушками. Этого, конечно не было достаточно. Пользуясь каждой возможностью, англичане обходили конвенцию, подбирались к наиболее богатым и прибыльным звероловным и пушным угодьям.

[11] Позднее Ново-Архангельск. Русская крепость и поселение на острове Баранова, резиденция главного правителя Русской Америки, расположенная под 54°2 50» с. ш. и 135°18 зап. долг.

[12] Труд этот напечатан в журнале «Сын Отечества», т. VII, 1839. Статью предваряет следующее замечание от редакции: «Обязанностью почитаем благодарить за сообщение сей статьи, содержащей в себе драгоценные, на месте собранные сведения знаменитого мореплавателя Ф. П. Врангеля». Помимо этого, на немецком языке издан обширный труд Врангеля на ту же тему, составивший первый том издававшегося под редакцией академиков Бэра и Гельмерсена сборника сведений о России. В этой книге, имеющей 332 стр., собрано множество чрезвычайно любопытных и по большей части совершенно новых сведений по статистике и, в особенности, этнографии Русской Америки, приводится описание промысловых зверей, приложена сравнительная таблица слов восьми аляскинских наречий: алеутов, кадьяков, кеяайцев, колош и др.