— Послушай… — начал Брошек.
— Не желаю ничего слушать! — крикнула Ика и убежала.
Убежала, как поступила бы на ее месте всякая девчонка, которой хочется выплакаться в одиночестве.
— Подождите нас, — сказал после долгого молчания Брошек. — Мы сейчас вернемся.
Пацулка только презрительно пожал плечами — мол, охота же заниматься такими глупостями! — и категорическим тоном потребовал оливковое масло для салата. Затем окинул взглядом знатока отличный кусок говяжьей вырезки и принялся его разделывать.
Брошек прошел по всем комнатам, заглянул даже на чердак. Ики нигде не было. Наконец он нашел ее на веранде. Она не плакала. Она была очень занята: пришивала к босоножке оторвавшуюся пряжку. И держалась так, точно ничего не произошло. На Брошека она не обратила никакого внимания.
Глаза и нос у нее, правда, были красные.
— Ика! — сказал Брошек. — Даю тебе честное слово: щенок чуть не свалился в реку. Я его спас. А она… ну, в общем…
Ика молча боролась с иголкой, не желавшей протыкать кожаный ремешок.
— Ой! — вскрикнула она, потому что иголка, проткнув наконец толстую кожу, вонзилась ей в палец.
— Дай сюда, — сказал Брошек и, несмотря на сопротивление, мягко, но решительно отобрал у Ики босоножку. — Ты прекрасно знаешь, — продолжал он, умело, как заправский сапожник, прикрепляя пряжку к ремешку, — что моему честному слову можно верить. В герои-любовники я не гожусь, блондинки мне не нравятся. Она просто поставила меня в идиотское положение.
— Послушай, — немного смягчившись, сказала Ика, — я не понимаю, чего ради ты передо мной оправдываешься. Меня эта история ни капельки не интересует.
Брошек поднял голову и посмотрел Ике прямо в глаза. «Почему ты постоянно надо мной издеваешься? Неужели так уж приятно меня мучить?» — спрашивал он взглядом, полным печали. Но Ика уже улыбалась. Она опять стала такой, как всегда: немного далекой, немного насмешливой и очень близкой.
— Спасибо за босоножку! — воскликнула она, вскочив со скамейки, и звонко рассмеялась. — Все, довольно об этом! Пошли на кухню — есть о чем потолковать.
На кухне их ждали с нескрываемым нетерпением. Катажине уже давно стало жаль Брошека, и она корила себя за дурацкую альбертовскую привычку, невзирая на лица, резать жестокую правду. А тут еще Влодек признался, что видел всю сцену от начала до конца и полностью подтверждает ее случайный характер.
Пацулка сердито покосился на Влодека и покачал головой, явно не одобряя его попытки утаить истину, однако никак больше своего осуждения не выразил: он был занят приготовлением приправы для супа и не счел возможным отрываться от этого важного дела. Зато Катажина пришла в страшное негодование и чуть было не процедила нечто весьма неприятное сухим тоном Альберта. Но как раз в эту секунду она поймала на себе восхищенный взгляд Влодека, отчего гневные слова застряли в глотке, и она немедленно обо всем забыла.
Когда Брошек и Ика вошли в кухню, приправа была уже готова, а Влодек дочищал последнюю картофелину. Все сделали вид, будто ничего не произошло.
— Итак, — начал Брошек, — кто что интересного может рассказать? По поводу наших дел, — торопливо добавил он, опасаясь, как бы кто-нибудь не вздумал вернуться к идиотской теме поцелуев панны Шпрот.
Но на этот раз он зря беспокоился. Как Ика, так и Катажина с Пацулкой немедленно состроили важные и загадочные мины.
— Давайте, — сказала Ика. — Начинают Катажина и Пацулка.
— Нет, нет! — с притворной скромностью возразила Катажина. — Ты первая.
— Я могу подождать, — сказала Ика, но Катажина тут же воскликнула:
— Я тоже могу подождать!
— У-ух! — рассердился Пацулка и, поставив кастрюлю с картошкой на плиту, кинул туда целую горсть укропа. Потом подошел к своей куртке, висевшей на двери, вытащил из кармана какой-то предмет и, положив его перед Брошеком на стол, невозмутимо приступил к приготовлению салата.
— Что это? — спросил Брошек.
— Ты разве не видишь? — нахально удивилась Альберт. — Помятый фонарик с разбитым стеклом. Похоже, его использовали вместо молотка или… — она выдержала эффектную паузу, — или дубинки!
Брошек так и подпрыгнул.
— Где вы это нашли? В лесу?
— В лесу, — ответила Альберт с гордой улыбкой.
— Там, где пробежала Неизвестная Личность? — возбужденно спросил Брошек.