— Чего мы здесь стоим? Пошли пройдемся, — предложил Петр.
Они пошли той дорогой, по которой совсем недавно — какой-нибудь месяц назад! — брели Вася с Володькой. А в садах появились уже маленькие, словно лампочки, яблоки. Володька был прав — яблок в этом году будет — завались. Володька, вообще, всегда был прав. Говорил — давай удерем, но он, Вася, не согласился. А вон и тележка с газированной водой, возле которой хлопочет продавщица, меднолицая, будто индианка.
Вот и пешеходный мостик, перекинутый через пути. Петр и Вася поднялись по скрипучим ступенькам и, не сговариваясь, остановились посредине. Так и они с Володькой стояли, облокотившись на поручни, и глазели на рельсы, нестерпимо блестевшие на солнце. Вася зажмурился. То ли оттого, что слепило глаза, то ли оттого, что не хотелось вспоминать последнюю встречу с Володькой.
— Я хотел у тебя спросить, — прервал затянувшееся молчание Петр.
— О чем? — насторожился Вася.
— Ты не знаешь, кто угнал мотоцикл с Володькиного двора?
— Я угнал, — спокойно ответил Вася.
— Ты? — не поверил Петр.
— Зашел однажды к Володьке, — с удовольствием принялся рассказывать Вася. — А его дома не было, он в это время страдал на дополнительных по алгебре. Я послонялся по двору, гляжу, мотоцикл стоит, а в нем ключи торчат… Дай, думаю, прокачусь, все равно делать нечего. Сел, завел, покатил за город. Шоссе было мокрое, после дождя, меня занесло… А навстречу самосвал полз… В общем, я успел выскочить из мотоцикла. Немного поцарапался, а от мотоцикла одна каша осталась…
— Почему же Володька все взял на себя? — спросил Петр.
— Потому что он мой друг, — просто ответил Вася.
Петр подергал себя за нос.
— А ты сам-то хоть понимаешь, что натворил?
— Так ведь я взял только покататься, — пожал плечами Васька.
— Эх ты, горе-мотоциклист. Ладно, мы еще к этому вернемся. Во всяком случае для меня ясно одно: Володя тебя тогда выручил, теперь твой черед помочь ему.
— Вы правы, — думая о своем, проговорил Семенков. — Настал мой черед. Завтра ждите от меня новостей, инспектор.
— Что ты задумал? — обеспокоенно спросил Петр.
— Ничего, ровным счетом ничего, — широко улыбнулся Вася. — Неужели вы не можете подождать до завтра?
— Хорошо, — согласился Петр. — До завтра.
Они пожали друг другу руки и разошлись. Каждый в свою сторону.
КУДА ТЫ БЕЖИШЬ?
Солнце пекло невыносимо, а электровозу — хоть бы хны! Тянул и тянул себе вагоны, спешил к горам, за которыми было море.
На раскаленной крыше последнего вагона ничком лежал мальчишка. Лежал, как на пляже, в одних плавках, подстелив рубаху и брюки.
Солнце припекало так, что мальчишка приподнялся и сел. Это был Володька Прокопенко. Из майки он соорудил себе некое подобие чалмы и прикрыл голову.
«Жаришься тут, как окунь на сковородке, — невесело подумал Володька. — И даже хуже, чем окунь. Того хоть постепенно поджаривают, переворачивают с боку на бок, а меня сразу с двух сторон».
Вспомнились Гарька и Шурик, одиннадцать отличных дней у моря. Эх, ребята, не знали вы, с кем свела вас судьба!
Внезапно Володька услыхал сзади шум и обернулся. На крышу проворно вскарабкался мальчишка. У него были ошалелые от испуга глаза. Мальчишка бросился бежать по крыше.
— Стой! — крикнул Володька.
Тот не послушался. Тогда Володька бросился на него, свалил и прижал к крыше. Мальчишка брыкался, пытаясь вырваться.
— Ты куда, лезешь, дурья башка! — орал Володька. — Дотронешься до этой штуковины, и от тебя мокрого места не останется.