— Я не про то, — рассердился я. — Как мне быть с учителями?
Гриша задумался. На его огненно-рыжей голове вихры торчали, как антенны.
Вдруг глаза Гриши загорелись, словно лампочки. Наверное, он нашёл выход.
— Очень просто, — воскликнул Гриша. — Тебе надо сделаться двоечником и лентяем.
— Как? — опешил я. — Я не сумею.
— Нет ничего проще, — убеждал меня Гриша. — Не волнуйся, я тебя научу.
— А что надо делать? — Я не имел никакого представления о двоечниках и лентяях.
— А ничего, — просиял Гриша. — Ничегусеньки, ни капельки, палец о палец не надо ударять…
— А совесть? — тихо спросил я.
— Совесть? — Гриша удивлённо раскрыл глаза.
Что делать с совестью, Гриша не знал. Совесть не входила в его планы. Она путалась у него под ногами. А раз совесть мешала Грише, он решил её отбросить.
— Знаешь что, — твёрдо сказал Гриша. — Совесть должна молчать.
— Совесть молчать не может! — воскликнул я. — На то она и совесть.
Гриша уныло свесил рыжую голову. Своими вопросами я ставил его в тупик.
Но на то он был Гриша, что мог выпутаться из самого трудного положения.
Он положил мне руку на плечо и глянул прямо в глаза:
— Я понимаю, что трудно, но надо… Если ты, конечно, хочешь избавиться от учителей…
— Хочу, — я сел на постели.
— Ну это же так просто, — растолковывал мне Гриша, как младенцу. — Тебя спрашивает учительница музыки: "Какая это нота?" Ты отлично слышишь, что это "до", но отвечаешь "ре" или "соль". Тут ты можешь говорить всё, что взбредёт тебе в голову… Главное, — Гриша поднял вверх указательный палец, — главное — не думать…
— Значит, я должен обманывать, — покраснел я.
Гриша пожал плечами:
— Каждый это называет по-своему.
Я покачал головой:
— Нет, для этого есть лишь одно слово — обман. Я обманщиком не был и не буду.
— Ну, знаешь ли, — Гриша вскочил со стула. — Я тебе хотел помочь, мне тебя жалко стало… Выкручивайся как хочешь… твоя забота.
Я откинулся на подушки. Гриша подошёл к книжной полке и с любопытством разглядывал разноцветные корешки.
— Зачем вам столько книжек? — спросил Гриша.
— У нас все любят читать, — ответил я на Гришин глупый вопрос.
— А зачем читать, если всё по телику показывают?
Я не знал, что ему ответить, и снова вернулся к разговору, который мы не окончили.