— Папа? — парень захлопал ресницами. Наверное, он ждал любой вопрос, но только не этот. — Какой папа?
— Ваш папа, — бабушка всё ещё улыбалась, но я чувствовал, что она вот-вот выйдет из себя.
— Мой папа, — пробормотал парень. — Ах, мой папа… Батька уехал…
— Понимаю, — бабушка снова заворковала. — Научный симпозиум, международный конгресс…
— Вовсе нет, — махнул рукой парень и с завистью произнёс: — Батька уехал домой, в деревню…
Бабушкина улыбка в одно мгновение улетучилась.
— А это кто? — ткнула она пальцем в витиеватую табличку.
— Это я, — почему-то со вздохом произнёс парень.
— Вы? — пропела бабушка. — Вы такой молодой и уже академик?
Парень, наверное, не первый раз слышал эти «ахи» и «охи», и потому бабушкины восторги его вовсе не трогали.
— А мы ваши соседи, — бабушка протянула парню руку. — Очень приятно с вами познакомиться.
— Алик, — представился академик и тут же поправился: — Александр Иванович. Заходите, пожалуйста, — без большой охоты, как мне показалось, он пригласил нас к себе.
И со злостью глянув на сверкающую табличку, он с вызовом кому-то крикнул:
— Сегодня же я её сдеру…
Мы прошли в большую комнату, где стояли телевизор и пианино, и уселись в креслах возле журнального столика. Парень сел напротив на диване.
— Я хотела узнать, — сказала бабушка, — не мешает ли мой внук вам работать? Он проводит у меня почти весь день…
— Нисколько, — быстро произнёс парень. — Когда я работаю, то ничего не слышу и не вижу…
Он с тоской поглядел на приоткрытую дверь, которая вела в другую комнату. Я скосил глаза и увидел вдоль стены книги — от пола до потолка. Книги все были толстые, большие, в тёмно-синих или совершенно чёрных обложках. Всё понятно, книги не для детей.
И я вдруг понял, что академику совсем не хочется разводить тары-бары ни с бабушкой, ни со мной, а хочется засесть у полки с толстыми и умными книгами и совершить великое открытие. До меня это сразу дошло, а бабушка ни о чём не догадывалась. Усевшись поудобнее, она стала расспрашивать молодого академика, как ему удалось стать знаменитым.
— Бабушка, — перебил я, — пошли домой, мне уроки делать надо — столько задали…
— Успеешь, — отмахнулась от меня бабушка и впилась глазами в молодого академика.
Тот вздохнул: делать нечего — придётся рассказывать, и извиняющимся голосом, будто оправдываясь, поведал свою историю.
Оказывается, у него рано прорезались математические способности. Уже во втором классе он запросто щёлкал задачки, над которыми пыхтели пятиклассники. А в пятом классе он заткнул за пояс девятиклассников. На него обратили внимание, и он стал учиться в математической школе при университете.
— В школе для особо одарённых детей, — поправила бабушка, любившая точность.
— Что-то вроде этого, — поморщился академик.
— Простите, — спросила бабушка напрямик, — а за что вы получили такое высокое звание?
— Я решил одну задачу, — ответил академик.
— Всего одну? — удивилась бабушка.
— Всего одну, — подтвердил академик. — Но дело в том, что двести лет никто её не мог решить.