Желтый телефон — Стеф: «Привет, Кэт, это я. Сегодня пятница — время получать денежки! Как ты насчет того, чтобы повеселиться? Я угощаю. Звякни».
Зеленый телефон — Ричард: «Привет, Китти. Хотел узнать, не сможешь ли ты завтра со мной пообедать. Дотти проведет день с Джемаймой, и я подумал, что это было бы прекрасно — побыть наедине друг с другом. Дай мне знать, если ты свободна».
Красный телефон — Джонни: нет, не Джонни. Господи, опять он (надо купить новый мобильник). «Привет, это Крэйг. Я оставил сообщение на другом твоем телефоне, а потом задергался — вдруг ошибка? Катерина, зачем тебе столько мобильников? Как бы там ни было, позвони мне».
Всех выбросить из головы. Пятница — самый прибыльный день. Я работаю. Всё, точка.
— Кэт, ты же не думаешь, что это может продолжаться долго? Твоему эго, конечно, пошло на пользу, но ведь он еще ребенок.
3.37, ночь пятницы или утро субботы — кому как больше нравится. Ночь выдалась бурная, мы с Винни обе срубили порядочно деньжат и закруглились пораньше. И вот я излагала ей в нашей кафешке историю своих злоключений.
— Не в этом дело, Вин.
— А в чем тогда, Кэт? — Винни была в скверном настроении; странно, что она вообще слушала меня.
— Мне страшно за него. Я о нем забочусь.
— Естественно. Ты же обо всех заботишься. Потому и вертишь ими, и лапшу им на уши вешаешь. Все потому, что ты о них заботишься.
— Ты не понимаешь.
— Выпутывайся из этого, Кэтрин, пока с головой не увязла.
Винни брюзжала и брюзжала, так что я ушла. Просто встала и ушла на середине ее речи — не хватало только, чтобы мне мозги компостировали после целой ночи напряженной работы. Мой обшарпанный «фарэвей» стоял позади ее блестящего красного ТХ1. Я на ощупь возилась с ключами в дождливой мгле и вполголоса костерила Винни. Старая корова, чем в мою жизнь соваться, пусть лучше со своей разбирается! Распахнув дверцу, наконец услышала, как надрывается один из мобильников. Красный. Если это опять Крэйг, то пошел он в задницу. Тем не менее, бухнувшись на сиденье и захлопнув дверцу, я нашарила в бардачке телефон.
— Алло?
— Я звоню по поводу Джонни Джордана. — Мужской голос — хриплый и резкий. Незнакомый.
— Что с ним?
— Вы его подружка? — Это слово было произнесено с таким презрением, что прозвучало как оскорбление.
— Кто говорит?
— У Джонни неприятности. Вам лучше приехать и его вытащить.
Во рту моментально пересохло.
— Какие неприятности? О чем вы?
— Неприятности такие, что если вы не подъедете и его не заберете, я не смогу помочь, когда ему голову в плечи вобьют. Comprene?[11]
— Пожалуйста, дайте мне с ним поговорить. Он с вами? — Голос мой дрожал.
— Он сейчас не в том состоянии, чтобы балакать, цыпочка. Нагрузился под завязку и налетел на чей-то кулак.
Неожиданный стук в стекло заставил меня подскочить, я даже уронила телефон. Нырнув за трубкой, еще о руль башкой приложилась. Скривившись, я распрямилась и пробормотала в трубку:
— Извините. Послушайте, что случилось?
На тротуаре так и клокотала Винни.
— Просто приезжайте, pronto, — сказал незнакомец. — Или ваш дружок обзаведется новыми шрамами. Тернпайк-лейн. Красная дверь сразу за кафе «У Оза». Спросите Джорджа, ясно?
— Да, кажется, я знаю, где это. Буду через двадцать минут, если пробки — чуть дольше.
Винни снова постучала в стекло. Я отмахнулась.
[11] Понимаете (исп.).