Его слова меня задели, но не остановили.
— Когда мы виделись в последний раз, ты пьянствовал. Сегодня куришь. Я знаю, что раньше ты ни того ни другого не делал. Бунтарские порывы проходят обычно лет в четырнадцать-пятнадцать. Ты случайно не припозднился?
— Кот, отвяжись! Посмотри, как все удачно складывается, а ты меня за одну-единственную сигарету пилишь! Детка, остынь и взгляни на эту строчку!
Он все об этом чертовом костюме! Какого еще восхищения он ждет? Я глотнула чай и сморщилась.
— Так расскажи мне о работе.
Джоэл пожал плечами:
— Рассказывать пока особо не о чем. Я все еще учусь.
— На кого ты работаешь?
Джоэл изобразил затяжку и разыграл целый спектакль, стряхивая пепел в блюдце.
— Вот уж действительно подфартило. Правда, я наглотался дерьма в «Шамане», но кое-что хорошее из этого все-таки вышло.
— Ты о чем?
— Ну… — Эта великолепная белосахарная улыбка неизменно прогоняла прочь мое раздражение. — Был один парень, пришел, когда я работал в «Шамане» третий день, сечешь? Я слышал, как он разговаривал с регистраторшей. Один из клиентов Джино, хотел подстричься. А регистраторша ему и говорит, что ничего не получится, что Джино занят под завязку. А парень ей отвечает: «Мне сегодня надо подстричься. Что вы мне посоветуете?» Она ему опять про вечер, и тут этот парень видит меня, сечешь? Я хожу себе, обрезки волос подметаю. А он и спрашивает: «А вот этот? Он меня может подстричь?» Регистраторша ему — что я еще совсем недавно в салоне и мне еще стричь не положено. Если, говорит, ему хорошая стрижка нужна, то она его к Джино на другой день запишет. А если позарез именно сейчас, то найдет ученика, который уже несколько месяцев занимается. Но он уперся. Хотел, чтобы именно я его подстриг.
— Почему ты?
Джоэл пожал плечами.
— Как бы там ни было, стригу я его, и мы болтаем. Джино подходит, шуточками с ним перекидывается, мне пару раз подсказывает, как что лучше делать, — но я-то вижу, что у меня и без его советов все получается. Подстриг я этого парня, феном подсушил, даю ему зеркало и вижу, что ему реально нравится. А он говорит, что у меня даже лучше, чем у Джино, вышло. И еще сказал, что будет теперь ко мне ходить. Дал мне визитку — позвони, говорит, если чего нужно или если с Джино не заладится.
Джоэл загасил сигарету. Она истлела только наполовину, но он уже выдохся.
— Я и не подозревала, что ты такой способный.
Джоэл был уязвлен.
— Нечего издеваться, Кот.
— Извини, Джоэл. — Я положила руку ему на колено и слегка сжала. Его улыбка вернулась, но теперь она казалась какой-то застенчивой.
— Знаешь, Кот, я это «перно» дерьмовое никогда больше пить не буду. Потом так тошнило. Представляешь, как это выглядело — после «перно» с черной смородиной? А представляешь, как это воняет?
— Да, конечно. — Я подняла руку, пытаясь остановить его, но он продолжал:
— До дома я добрался, но заблевал всего себя сверху донизу…
— Джоэл, хватит!
— Но вот в чем дело, Кот: когда я запихивал брюки в стиральную машину, то нашел в кармане карточку того парня. И вспомнил, что он сказал — чтобы я позвонил ему… Я и позвонил. И знаешь что? Он дал мне работу! Встретить бы мне его несколько месяцев назад… Сколько времени угробил на танцы и причесывание, на эту чушь собачью. А теперь я своего добился. Я получил реальную работу.
— Так в чем именно она заключается?
Джоэла явно рассердило, что я смею об этом спрашивать.
— Ну… Гостей принимать, всякое такое.
Я снова положила руку ему на колено. Джоэл вздрогнул, но заставил себя расслабиться. Я не убирала руку — надеялась, что сумею как-то привести его в норму, успокоить.
— Но что ты делаешь?