— Откуда ты знаешь, что будет делать змея?
— Я за свой век поймал их тысячи. Ни одна змея ко мне не шла. Все от меня уходили!
— Нет. Я не согласен здесь работать, — заявил бульдозерист, — у меня четверо детей. Мне умирать нельзя. Пусть кто помоложе попробует!
— Я тоже не буду работать на «проклятой земле», — сказал другой бульдозерист, — старики не зря прозвали ее «проклятой». Здесь беду наживешь!
Начался спор Илларионыч доказывал, что никакой опасности нет; бульдозеристы не соглашались с ним и отказывались работать. Директор слушал спорящих и молчал. Глядя на него, спорщики утихли.
— Кончили базар? — спросил директор. — Или только передышку сделали?
— Кончили, — хмуро ответили бульдозеристы.
— Работу надо продолжать.
— А если змея укусит, кто отвечать будет?
— Не укусит. Знающий человек тебе это говорит.
— Он внизу стоит, этот знающий человек, а змея по капоту в кабину залезет!
— Палку с собой возьми!
— Пока за палку схвачусь, она меня укусит!
— Тьфу! — рассердился директор. — Ты мужик или баба?
— А вы, товарищ директор, сами трактор водить умеете. Вот и попробуйте на «проклятой земле» поработать!
— Я-то смогу на тракторе поработать, а ты сможешь совхозом руководить?
Тракторист замялся.
— Подождите! — сказал Вячеслав. — Зачем спорить? Бульдозеристы одни боятся работать на «проклятой земле»? Не так ли?
— А ты садись со мной рядом в кабину и сбрасывай змей, если не боишься.
— Именно это я хочу вам предложить!
— Ну как? — спросил директор. — Если к вам в кабину сядут змееловы, будете работать?
— Со змееловами будем, — согласились бульдозеристы. И все время, пока работали бульдозеры, нам пришлось сидеть в кабинах тракторов. Еще несколько раз на капоты тракторов вылезали полозы и стрелки. Сбросить их на землю не составляло большого труда. Щитомордников мы видели только раздавленными гусеницами тракторов. К вечеру через заросли пролегла широкая полоса чистой земли. Закончив работу, бульдозеристы подогнали машины к мосту и доложили директору об ее окончании. Директор сел в газик, медленно проехал до конца расчищенной полосы, постоял там и вернулся к мосту, потом закурил и сказал: — За работу спасибо. Только вот оправдаются ли ваши труды?
— Оправдаются! — уверенно отозвался Илларионыч.
— Хорошо бы! — вздохнул директор. — Уж очень все просто. Ладно. Утром все станет ясно. Пошли отдыхать!
Но все оказалось не так просто, как мы ожидали.
Утром, еще до восхода солнца, через мост двинулась первая отара, и тут произошла заминка, которая едва не испортила все.
Мост отара перешла дружно, но, выйдя на расчищенную полосу, остановилась. Передние овцы понюхали землю, развороченную бульдозерами, и встали. Сзади к ним подходили другие овцы, и вскоре за мостом скопилась такая же масса овец, как и до того, когда была расчищена полоса. Вокруг овец бегали четыре чабана, четыре тракториста, три ветсанитара, три шофера, ветфельдшер, ветврач, три змеелова, сам директор. Всего двадцать человек! Все размахивали руками, орали и всячески старались сдвинуть овец с места, чтобы они направились по расчищенной полосе. Овцы шарахались от людей и жались одна к другой, опуская головы вниз. Отара кружилась между расчищенной полосой и мостом, но по полосе не шла. Мы охрипли и выбились из сил. Солнце взошло, а отара оставалась на прежнем месте.
— Стойте! — вдруг закричал директор. — Хватит овец мучить! Чабаны, держите отару, а все остальные идите ко мне!
Мы подошли к директору.
— Каждый из вас должен поймать овцу и силой протащить ее через полосу до самого конца. Двое останьтесь и задержите переведенных овец, чтобы они не прибежали обратно. По следу этих овец пойдет вся отара. Понятно? Действуйте!